Страница 125 из 143
— Они выглядят настолько достоверно, чтобы одурачить почти кого угодно. Но не Элоизу Лейми — во всяком случае, когда у нее появится шанс ее изучить. Придется положиться на всеобщую неразбериху. Сама по себе фальсификация — дело нехитрое. Накладываешь фотографический негатив на цинковую пластину, потом протравливаешь ее азотной кислотой. На самом деле работает как печатная пластина. Бумага подлинно старая. Я купил ее давным-давно в Сан-Франциско у торговца восточными древностями. Чернила можно состарить, добавив в обычные железисто-галловые определенные химикаты, в основном пероксид водорода. Для того, кому время девать некуда, процесс на удивление дешев и прост. К нему многие успешные фальсификаторы прибегали. Конечно, в данном случае проблема в том, что просто аккуратной фальсификации недостаточно. Она захочет увидеть результаты, а ты ей предложишь просто бумажку.
Мысли Говарда снова затуманил образ Сильвии. Лекцию Джиммерса об искусстве фальсификации он слушал вполуха. Но вдруг сообразил, что Джиммерс смотрит на него с самым серьезным видом, будто ожидает какого-то ответа.
— Сильвия ведь ваша дочь, правда? — спросил Говард. Вопрос сорвался у него с языка прежде, чем он успел как-то его смягчить.
Онемев, мистер Джиммерс пораженно уставился на Говарда.
— Я сегодня нашел экземпляр вашей книги, — поспешил объяснить Говард. — Мне очень стыдно, что мы залезли в ваш подвал. Но мы нечаянно заперли себя в потайном ходе и пытались найти выход. А пока искали, я нашел книгу — первоиздание, наверное, — и посвящение в нем не такое, каким его помнит Сильвия. Вы изменили посвящение, когда Эдита вышла замуж за дядюшку Роя.
Мимо неслись заборы, заграждения и залитые луной холмы, а они сидели в неловком молчании, и Говард понял, что Джиммерс силится заговорить, но не может. Говард вдруг возненавидел самого себя. Только бесчувственный чурбан способен ляпнуть такое. И почему он не мог быть чуть осторожнее? Он не единственный на свете, кого интересует судьба Сильвии.
— Извините, — наконец сказал он. — Не стоило так все вываливать, я…
— Вы должны знать правду, — дрогнувшим голосом сказал Джиммерс, — и Сильвия тоже.
Сбросив скорость, Говард свернул с шоссе под тень кипарисов, и грузовичок затрясся на ухабинах дороги, ведущей к каменному дому.
— Я… Я тогда был нездоров, — сказал, уставясь в лобовое стекло, мистер Джиммерс. — Кое-что про это я вам рассказывал. Сильвия — моя дочь, но совершенно очевидно, что я не мог ее воспитать. А Рой Бартон мог. Был счастлив это сделать. Сердце у Роя Бартона, как у кита. И я тут не отпускаю каламбуров. Мы, конечно, ссорились, но теперь я и слова против него не скажу. Он преуспел там, где я потерпел неудачу. Тогда не было причин навязывать Сильвии позорное клеймо, мол, у нее отец…
Говард выключил мотор, радуясь за себя, но не за мистера Джиммерса, который, по всей видимости, уже все сказал.
— Вам, наверное, пришлось нелегко, — проговорил Говард. Они сидели в совершенно тихом грузовичке.
— Да, — ответил Джиммерс, открыл дверцу и, тяжело выбравшись из кабины, направился к дому. В свете фонаря над входной дверью он наклонился и неуклюже принялся возиться со шнурками.