Страница 33 из 201
Через неделю все повторилось. На этот раз соседка сама предложила Толиной бабушке помыть мальчика в бане, и та охотно согласилась. Так было несколько раз, а потом соседка стала приглашать мальчика к себе, когда дочерей не было дома. Вначале она стимулировала половой член ребенка и доводила его до оргазма, а потом просила гладить свои половые органы.
Однажды, когда у Толи была эрекция, она даже попыталась совершить с ним половой акт, но мальчик не знал, что нужно делать, хотя она ему показывала, как он должен двигаться, но у него ничего не получилось, и в дальнейшем она отказалась от этой затеи.
Так продолжалось все лето. Своим приятелям Толя рассказал, чем они занимаются с соседкой, гордился, что он уже «большой», они ему завидовали и однажды даже подглядывали в окно, когда Толя «играл» с соседкой. Чтобы увидеть все в подробностях, они залезали друг другу на плечи, те, кто стояли внизу, толкали и торопили тех, кто имел доступ к окну, и в конце концов вся куча-мала с хохотом и визгом свалилась на землю. Соседка выбежала, что-то накинув на себя и разогнала их. Но бабушка Толи так ничего и не узнала.
Вернувшись в конце лета домой, Толя однажды попросил мать «поиграть» с ним так же, как это делала «тетя Варя». Мать сначала не поняла, о каких «играх» идет речь, а когда сын снял штанишки и показал, как делала «тетя Варя», мать мальчика пришла в ужас и привела ребенка ко мне на консультацию.
В подобных случаях самое главное – разрушить сложившуюся ассоциативную связь между приятными ощущениями, которые испытывал ребенок, и теми действиями, с помощью которых он испытывал оргазм. Без подкрепления оргазмом со временем все забудется и сексуальность ребенка восстановится в нормальных возрастных рамках.
Если у вас нет возможности проконсультироваться с детским психиатром или сексопатологом, – нужно переключить внимание ребенка на что-то другое и, конечно же, избавить его от общения с растлительницей.
Да и вообще – допуская в свою семью кого-то, приглашая к ребенку няню, будьте очень осмотрительны. Повнимательнее приглядитесь к ней, как она относится к ребенку, нет ли каких-то странностей в поведении. А то возможны драматические события. Приведу два таких случая из своей практики.
Семену 8 лет, он тихий, послушный, крайне впечатлительный мальчик, с детства боялся темноты, засыпал только при свете. Когда он засыпал, мать на цыпочках входила в его комнату, чтобы потушить свет, но он спал очень чутко, просыпался от малейшего шороха, и если свет был потушен, начинал громко плакать и звать мать. Она была вынуждена подолгу лежать с ним рядом, дожидаясь, пока он уснет, а потом старалась очень тихо уйти. Но чаще всего он снова просыпался и она опять оставалась с ним.
В 4-летнем возрасте мать отдала его в детский сад, чтобы иметь возможность работать, но с первых дней Сема так жалобно плакал, не отпускал её, цеплялся за её одежду, умоляя не оставлять его, что у неё сердце разрывалась от жалости. Мальчик всех боялся, даже воспитательниц и детей, все время плакал, и промучившись две недели, мать забрала его и уволилась с работы, чтобы иметь возможность самой быть с сыном.
Когда Сема пошел в школу, мать отводила его и забирала после уроков. Она работала на полставки, чтобы иметь возможность вовремя забирать мальчика, так как тот категорически не хотел оставаться в школе на продленный день и с нетерпением ждал прихода матери. Одноклассников тоже боялся, во время перемены не выходил в коридор, а сидел за своей партой. Со временем привык к учительнице и старался держаться поблизости от нее.
Засыпал Сема по-прежнему с матерью. Порой та была вынуждена оставаться на всю ночь в комнате сына, так как проснувшись среди ночи, он уже не мог уснуть, все время проверял рукой, на месте ли мать. Засыпал ребенок лишь под утро, а утром она не могла его добудиться; нередко из-за этого он пропускал школу.
Летом после окончания 2-го класса мать с сыном гостили у своих родственников в Подмосковье. У хозяев была 18-летняя дочь, которая хотела учиться в Москве, но ей негде было жить. Мать Семена пригласила её к себе, сказав, что будет кормить её и платить, если та согласится забирать мальчика из школы и гулять с ним, чтобы она имела возможность работать на полную ставку. Родители девушки согласились.
По умственному развитию девушка явно «не дотягивала» до своего возраста, бегала и играла с ребенком, как-будто они были ровесниками, и мальчик быстро привязался к будущей няне и охотно проводил с нею время.
В августе девушка приехала к ним и пыталась поступить в училище торговли, но со слов матери Семена, она была с такой «с придурью» (то есть, с явной задержкой умственного развития), что даже не знала, что для поступления нужно сдавать экзамены (!), поэтому оказалась к ним совершенно не готова. Эта девушка еле-еле закончила 8 классов сельской школы, а потом работала в тепличном хозяйстве, так что поступить в училище, где был высокий конкурс, у неё не было никаких шансов.
Девушке её новая работа нравилось, так как отпали проблемы с жильем и питанием, были и свободные деньги (мать Семена хорошо платила няне), и такая жизнь её вполне устраивала. По вечерам она никуда из дома не выходила, так как боялась заблудиться в незнакомом ей городе, и мать Семена вздохнула с облегчением, так как у неё и мужа появилась возможность ходить в кино или в гости.
Мальчик охотно оставался с няней и играл с ней. Она забирала его из школы, гуляла с ним во дворе, кормила его и сидела рядом, когда он готовил уроки. Спала она в комнате мальчика. Вначале родители Семена ставили для неё на ночь раскладное кресло, но Сема вечером капризничал, требовал, чтобы или мать, или няня лежали рядом с ним, пока он не уснет, и няня стала спать на кушетке в его комнате.
Как произошло растление, неизвестно, так как его мать ничего не замечала в течение полугода.
Но однажды ночью, проходя мимо их комнаты, она услышала стоны девушки и решив, что ей плохо, тихо вошла в комнату и включила не верхний свет, а бра, боясь разбудить сына. Она увидела, что оба не спят, её сын лижет половые органы своей няни, а та мнет руками его половой член.
Женщина громко закричала, на крик прибежал её муж, стащил няню с постели и отхлестал по щекам, приказав ей немедленно убираться. Но мальчик вцепился в девушку руками, обнимал её и кричал, что он её любит и не хочет, чтобы она уходила. Родители оставили девушку до утра, забрали сына в свою комнату, а утром отправили её обратно в деревню, дав ей денег и приказав никому о случившемся не рассказывать.
Мальчик всю ночь плакал, утром наотрез отказался идти в школу, весь дрожал и стучал зубами. Он ничего не ел несколько дней, постоянно плакал, звал няню, отталкивал родителей, говорил, что ненавидит их, не спал ночами, и родители были вынуждены поместить его в психиатрическую больницу.
Сексуальные действия душевнобольной растлительницы, которая угрозами принуждает ребенка к сексуальному контакту, могут привести к неврозу.
Алексей обратился с жалобами на пониженное настроение, чувство безысходности и одиночества.
В беседе выяснилось, что в детстве у него была няня, слабоумная женщина, которую родители привезли из деревни. Она жила у них, спала в детской, и с 4-летнего возраста заставляла мальчика лизать свои половые органы. Если ребенок плакал и отказывался, растлительница больно щипала его или крутила за ухо, грозя, что если он не подчинится или что-то расскажет родителям, то она превратится в ведьму и заколдует его. Ему было страшно, он плакал, но в конце концов подчинялся. Няня внушала мальчику страх и отвращение – она была толстой неопрятной женщиной, от неё противно пахло, но он её очень боялся и ничего не говорил родителям.
Леша рос пугливым, вздрагивал от резких звуков, часто плакал, плохо спал, просыпался от ночных кошмарных снов и весь в слезах, громко звал мать. Родители считали его нервным и ранимым ребенком, никогда не только не наказывали его, но даже не повышали на него голос и терялись в догадках, отчего мальчик так плаксив и всего боится. Отец предлагал проконсультировать сына у детского психиатра, но мать возражала, полагая, что визит к врачу испугает ребенка.