Страница 14 из 160
Вопрос заставил подпрыгнуть и испуганно глянуть на ректора. Оказывается, он уже битых пять минут что-то говорил, а саламандра ушла в себя, не слышала.
— Я для вас пустое место, Ирадос? — Лорд опасно повысил голос: сердился. — В ваших же интересах, между прочим.
— Простите, милорд, — ляпнула Малица, покрывшись пятнами стыда. — Я не хотела, милорд, и очень сожалею.
— Угу, как же! — не веря, отмахнулся лорд. — Ответы, так и быть, засчитываю, но больше никаких поблажек, Ирадос! — Тяжелый взгляд заставил нервно сглотнуть. — Я не шучу и официально предупреждаю, что любые тайные поползновения в библиотеку, любые ритуалы, посиделки вне общежития в ночное время и тому подобное закончатся отчислением. И вы мне за это спасибо скажете, Ирадос. Лучше вернуться домой живой и здоровой, чем оказаться на кладбище. Призрачные гончие сожрут и не подавятся, заклинания разорвут на куски. Понятно?
Саламандра кивнула. Плакали их походы в город! Хотя всегда найдется способ обойти запреты.
— Можно вопрос?
Похоже, Малица собиралась побить все рекорды храбрости.
Лорд кивнул и сложил на столе стопкой книги для занятий, те, которые собирался взять с собой. Саламандра пробежала взором по корешкам и уважительно сложила губы буквой «о». Сплошь старинные фолианты в кожаных футлярах и одна тонюсенькая, замызганная от частого использования брошюра.
— А гончие, они ведь?.. — Малица никак не могла сформулировать вопрос так, чтобы не разозлить лорда. Просто из головы не шло, как все боялись ночных охранников, а ректор смело ударил по уху.
— Гончие мои, вероятно, именно это вы пытались выяснить. А теперь забирайте письмо от матушки и на занятия, Ирадос.
Ректор всучил оторопевшей саламандре пухлый конверт и встал, намекая: аудиенция закончена. Малица сумбурно попрощалась, снова поблагодарила и выскользнула за дверь. Тут девушку накрыла волна крупной дрожи. Нет, какая же, право слово, дура! Ректор — демон, гончих завел, они его слушаются, поджимают хвосты — первокурснику же ясно, он их хозяин. Забрал из замка свору и пристроил для всеобщего блага.
Интересно, а ректор с ними охотился? Не на зверей, а на… людей. Дикая охота — страшная вещь. Вроде никого специально не травят, просто спускают призрачных гончих, и тогда берегись! Не попадайся охоте, не становись на ее пути. Может, пощадят, может, растерзают, может, тоже сделают охотником.
Рука на плече заставила взвизгнуть и отшатнуться к спасительной стене. Показалось, будто в воздухе запахло морозцем, влагой и прелыми листьями — ароматом ноября, когда устраивают Дикие охоты. А сама саламандра стоит на лесной поляне. Одна, в смутном свете скрывшейся за облаками луны. И на плече лежит ладонь охотника, то есть самой смерти.
— Ирадос, вы в порядке? — заботливо поинтересовался ректор и поднял оброненное Малицей письмо. Фолианты спокойно парили в воздухе. — На вас лица нет. Вряд ли от недосыпания. Так кого же вы встретили за эти пару минут?
— Вас, — едва шевеля губами, ответила саламандра.
Она не понимала почему, но странное наваждение никуда не девалось. Вот она, поляна, вот луна, скупо льющая свет сквозь кроны деревьев. Под ногами — мокрая смесь земли и листвы, липнущая к ботинкам. Промозгло, щиплет уши слабый нарождающийся морозец. И демон, из плоти и крови, с арбалетом на плече. Стоит, смотрит, оценивает, достойна ли Малица жить. А за спиной его щерят пасти призрачные гончие. Они взяли жертву в кольцо и уже никуда не отпустят.
— Меня? — в голосе ректора сквозило изумление. — Ирадос, бояться уже поздно, да и вряд ли отчисление для вас равносильно смерти. У вас видения?
— А? — не поняла саламандра и замотала головой, отгоняя наваждение.
Трубят рога Дикой охоты. Демон смотрит холодно. Малица что-то лепечет, но слова стынут в воздухе. Алые глаза гончих совсем близко. По позвоночнику струится холодок. Время тянется так мучительно медленно! Демон принимает решение, вскидывает арбалет, и… щеку обжигает боль.
— Простите, это было необходимо, Ирадос, — попытался оправдать свой поступок ректор. — У вас неимоверно расширились зрачки.
Саламандра ошарашенно смотрела на него и пыталась понять, что происходит. Ей дали оплеуху? Кажется, да. И вовремя, совсем распоясалось воображение! Так хотя бы пришла в себя.
— Спасибо, милорд. — Малица с облегчением выдохнула. — Со мной такое в первый раз. Простите.
Ректор кивнул, помолчал и спросил:
— Что вы видели?
— Ничего. — Саламандра не собиралась делиться своими постыдными фантазиями и попыталась сбежать. — Удачного дня, милорд!
Но ректор не собирался ее отпускать и сухо приказал вернуться в кабинет. Там чуть ли не насильно усадил на стул и ощупал лицо, особое внимание уделив глазам. Даже веки оттянул.
— Вот они, ритуалы! — ворчливо пробормотал лорд. — Но адепты же самые умные, ничего слушать не хотят. Довызывались демонов, Ирадос! Что видели? Меня? С хвостом, рогами и прочими прелестями?