Страница 68 из 71
– Чему? – не понял я.
– Не «чему», а «где»! В Академии! – гордо выпятив грудь, ответил рыжий.
Опять эта пресловутая «Академия»… Ох, не хочется разбираться, а – придётся.
– Ну и почему он шляется в компании бродячих артистов?
– Эээ… – Борг… смутился? Что за новость?
– Ну так? – я усилил напор.
– Дело в том, что он… Как бы сказать помягче… Проштрафился.
– Каким образом?
– Да откуда ж я знаю? – огорчённо воскликнул верзила. – Он у меня парень… вспыльчивый.
– Это я заметил.
– Наверное, подрался с кем или над наставником подшутил…
– И кто у него наставник? – невзначай поинтересовался ваш покорный слуга.
– Да тот Мастер, который письмо написал!
Кто бы сомневался! Представляю себе, как Рогар был доволен тем, что я по собственной инициативе пристал к компании Матушки. Ему ведь даже делать ничего не пришлось, чтобы…
– Эй, ты слушаешь?
– А?
Я так быстро запьянел? Кошмар. Сейчас начну плакать и жаловаться на судьбу… Нет, стыдно. Лучше полностью бессознательное состояние, чем пьяные слёзы… И ваш покорный слуга вылил в себя остатки горячительного.
Несколько вдохов мир оставался прежним, но всё же и он не смог устоять – пустился в пляс, смешав краски и звуки.
Я икнул, пробормотал что-то вроде «Спасибо за внимание… Заходите ещё…» и повалился спиной назад…
– Ты собираешься вставать? – Ласково, но требовательно спросил Гизариус.
– Умхмгм… – ответил ваш покорный слуга, натягивая одеяло на голову.
– Я уже высказал Боргу своё мнение о неумеренном потреблении лекарственных средств. Тебе повторить?
– Ненааа… – блаженно протянул я.
Зелье доктора, помимо такого очевидного достоинства, как крепость, было наделено и чудесным свойством успокаивать мысли и чувства. Я спал без задних ног и выныривал из тумана сновидений лишь в те краткие мгновения, когда требовалось перевернуться на другой бок. Пожалуй, надо будет позаимствовать ещё несколько таких фляжек… Или целый бочонок…
Гизариус, очевидно, без труда прочитал мои мысли, потому что строго и непреклонно объявил:
– Даже не думай: в ближайшее время ни капли не получишь! И так выдули месячную дозу за полчаса… Как ещё сердце не прихватило…
– Какое сердце? – я высунул наружу нос.
– Это же лекарство, а не выпивка! – внушения продолжались.
– Знаете, иногда выпивка – действеннее… – глубокомысленно изрёк ваш покорный слуга, откидывая одеяло и принимая более-менее вертикальное положение.
Доктор оттянул мне левое веко, потом проверил пульс.
– Вроде бы, ничего непоправимого не произошло, – довольно заключил он, поднимаясь со стула, стоящего рядом с моей постелью.
– Конечно, не произошло, – подтвердил я. – Ну, выпил больше, чем следовало… С кем не бывает?
– Если бы ты себя видел в этот момент, зарёкся бы пить, – усмехнулся Гизариус.
– Что, такое страшное зрелище? – удивился ваш покорный слуга.
– Для меня – нет, – обрадовал доктор. – Я покойников, благодарение богам, видел в изрядном количестве.
– Почему сразу – покойник? – надулся я.
– В лице – ни кровинки и холодный, как лёд, – пояснение заставило меня горько вздохнуть.
М-да, неприглядное зрелище. Наверное, пора бросать. Не умею пить – не следует пытаться. В каждом деле надо быть профессионалом, вы со мной согласны? Вот-вот, и я о том же. Конечно, можно нагулять жирку побольше и упорно тренироваться, но ваш покорный слуга не намерен становиться первым выпивохой в Четырёх Шемах. Ничего крепче эля в рот брать не буду! Трезвая голова – непременный атрибут долгой и сравнительно безопасной жизни. Хотя… Большую часть своих ошибок я совершил именно на трезвую голову…
Сказав, что меня ждут на кухне, доктор бодро утопал прочь, позволив вашему покорному слуге побыть наедине с самим собой. Для начала следовало одеться: не представать же перед блестящим обществом, в чём мать родила. Правда, Рианна уже имела возможность познакомиться со всеми подробностями моего голого тела, а для мужчин сей предмет был мало интересен в силу того, что давно и хорошо изучен на собственном примере.
Я фыркнул и покраснел, представив, как принцесса осматривала… Только не говорите, что она этого не делала! Делала, и ещё как. Когда поняла, что я никоим образом не выкажу своего неудовольствия. Вполне могу понять: любопытство – худшая пытка на свете, и следует возблагодарить богов, пожалевших отсыпать мне хотя бы этого горя…
Ремешок, повязанный шадд'а-рафом, всё ещё болтался на запястье. Непорядок. Долг уплачен и даже ПЕРЕплачен – достаточно кислых воспоминаний о том, чего не было! Теперь это всего лишь обрывок кожи..
Оказавшись на кухне, я первым делом взял нож, подцепил один из узлов и потянул лезвие от себя. Браслет превратился в мусор. А где мусору место? Например, в печи, куда я и отправил последнюю память о шаддах. Принцесса огорчённо протянула:
– Зачем? Он был такой красивый…
– Надоел, – бросил ваш покорный слуга. Объяснение, не имеющее никакого отношения к истине, но ничуть не хуже всех других слов, которые я мог бы произнести.
– А мы думали, что ты и к ужину не проснёшься! – поспешила сообщить Рианна.
– Да если бы сразу сказали, что стол накрыт по-королевски… – я плюхнулся на лавку, с удовольствием обозревая нестройные, но внушительные ряды мисок, тарелок, блюд и кружек. – Кто это постарался?
– Можешь поблагодарить старостину дочку, если пожелаешь… Её заслуга, – Гизариус пододвинул мне кувшин с ягодным морсом, памятуя о неприятном последствии злоупотребления горячительными напитками, как правило, проявляющемся на следующее утро.
– В честь чего? – я недоумённо сдвинул брови.
– В честь тебя, разумеется! – доктор посмотрел на меня, как на умалишённого.
– И кто проболтался? – ваш покорный слуга хмуро уставился на жареного курёнка.
– А никто, – Гизариус атаковал миску с тушёной зайчатиной. – Дети видели, как ты шёл через лес. Хорошо ещё, что всю эту снедь принесли сегодня, а не вчера: как бы я объяснял, почему ты не в состоянии вкусить от даров благодарных селян?
– За что благодарных?