Страница 200 из 228
– Никогда этот меч не поднимется против твоих людей, господин. В том клянусь за себя и за детей своих!
Одобрительный гул был ответом ему. А потом Учитель подал Ахтэнэ маленький ларец из лакированной меди.
– Я дарю тебе этот убор. Тот, кто носит его, будет любим всеми и всегда. Но помни – тот, кто носит его, должен быть чист сердцем. И… не забывай меня.
– Я никогда не забуду тебя, Учитель, – тихо ответила Ахтэнэ. И в тот миг Айрэ показалось, что за их словами стоит что-то еще, но что именно – она не знала…
Пир начался. Учитель сел рядом с ее отцом, и она поразилась их сходству – оба были седыми, у обоих лица рассечены шрамами. И еще она знала об ожогах на их ладонях…
– …Как они похожи, – прошептал молодой муж своему соседу. – Кто этот человек?
Юноша рядом с ним посерьезнел:
– Это Ульв. Один из лучших в Аст Ахэ. Он командует сотней, и все стремятся попасть к нему. Учитель любит его.
– Но его лицо – что с ним?
– О, это долгая история. И невеселая. Знаешь ли, лет двадцать с небольшим назад пришла сюда одна девушка. Ее звали Ириалонна, Заклинательница Огня…
…Как будто снова ладони полны раскаленных углей. Он тогда сжимал их в кулаках изо всех сил, пока сознание не покинуло его. Даже сейчас эта давняя боль никак не утихнет… Он потом долго не мог смотреть на огонь и проводил дни один в холодной темной своей комнате, забившись в угол, пока Борра не вытащил его оттуда силой. С Этарком творилось неладное, и Борра понимал, что, помогая другому, Ульв сумеет исцелиться… Этарк уже почти пятнадцать лет мертв… Тогда, ослепленный местью, он сам швырнул факел в поленья костра Дейрела и сам сломал себя. Потом, осознав происшедшее, он чуть с ума не сошел. Порывался убить себя, просил, чтобы его убили… Они с Ульвом слишком хорошо поняли друг друга. Внешне Этарк исцелился – но никогда не смеялся больше. А полгода спустя он погиб. Ульв видел, как он внезапно опустил меч и остановился; мгновением позже на том месте, где он стоял, над толпой с радостным воплем кто-то поднял за волосы его голову. Белая ярость ослепила Ульва. Когда он начал воспринимать мир вновь, он увидел себя среди десятка трупов над обезглавленным Этарком… В тот день Ульв уже смог смотреть на пламя погребального костра… Он прекрасно понимал – Этарк просто дал убить себя…
А Ульв жил. Было для чего.
Девочка, которой Ириалонна спасла жизнь, считалась ее приемной дочерью. Теперь она стала его дочерью. Наша дочь, – говорил он сам себе. Он берег и опекал ее; наверно, в глубине души жил смертельный страх – потерять еще и ее. Потому слово отца было – законом. Только так он мог уберечь ее… Девочка росла – ясная, веселая, светлая, как лучик солнца. Потому ее и назвали Айрэнэ. Судьба одарила ее чудесным голосом и, хотя она не умела слагать песен, любой менестрель рад был бы отдать ей все свои – только бы их пела она. Так она однажды встретилась с Ахтэнэ. Юная целительница любила петь и немного грешила стихотворством. А Айрэ однажды попробовала спеть некоторые из ее баллад. Так они сдружились. Ахтэнэ могла часами слушать Айрэ, и становилась при этом совсем иной – словно в ней проступали черты другого "я", обычно скрытые под маской мальчишечьей дерзости и твердости. Однажды она сказала:
– Когда ты поешь, я словно что-то вспоминаю. Будто я уже была когда-то. Так горько и так хорошо… Тогда приходят слова, и получаются песни – или я их вспоминаю? Пой мне еще, Айрэ, пожалуйста!
И Айрэ пела. Однажды ее услышал Учитель. Лицо у него стало такое, словно он увидел призрак, он стоял с широко открытыми глазами, не веря себе. Он узнал этот голос. Он узнал эти слова.
– Что ты поешь, Айрэ? Откуда?..
– Это Ахтэнэ сочинила. Она не… вернее, она поет, но у нее очень слабый голос. Она просит, чтобы я пела. Тогда она сочиняет песни – словно они ей вспоминаются, так она говорит.
– Спой мне. Еще раз, эту же. Очень прошу тебя.
Айрэ пела, а он все ниже опускал голову.
– Благодарю тебя… – тихо сказал он, когда девушка умолкла.
– Это Ахтэнэ… Ее песня.
– Ахтэнэ…
…А Борра остался в Аст Ахэ. Торк умер – раны доконали. Друзья были при нем до последнего мига – говорили с ним, пели для него… Перед смертью он попросил чашу вина и выпил во здравие всех. Затем попросил, чтобы его облачили, как воина, и вложили в руку меч. Несколько минут он лежал так, потом закрыл глаза… Хорошая смерть – среди друзей; добрая смерть… Вент покинул Аст Ахэ после того, как его отец умер. Теперь здесь его сын – хороший, достойный юноша. Ульв улыбнулся – мальчишка уже давно посматривает на Айрэнэ…
…И снова – беспамятство и дорога. Одно в голове – идти. Куда? Зачем…
И снова – сон…
– …Уходи. Ты должна уйти вместе со всеми. Я умоляю тебя, приказываю – уходи.
– Но почему? Ведь мы же победим. Разве не так?
Ульв опустил седую голову.
– Нет, Айрэнэ. Мы не победим.
В груди у нее неприятно похолодело, она почувствовала, как подгибаются колени.
– И… ничего больше не будет…
– Нет.
– И… тебя?
– Да.
Айрэ вцепилась в его руки:
– Нет! Нет, ты не можешь умереть! Я не хочу!
Только сейчас заметила, что ногтями впилась в ладони Ульва. Охнув, уткнулась лицом в его колени. Плечи ее вздрагивали.
– Я не хочу… Если ничего не будет… зачем… зачем жить…
Ульв поднял ее и крепко прижал к груди – она слышала, как бьется его сердце.
– Айрэнэ, дочка, девочка моя… ты не думай, я не из жалости, не из отцовского страха отсылаю тебя… Я хочу, чтобы о нас помнили. Нас не станет, мы, как зерна, предназначены земле. А ты – юный росток; это твое время. Нас должны помнить, понимаешь? Иначе все будет напрасно. Тогда мы действительно проиграем. Думаешь, это самое трудное – пасть в бою? Нет, жить куда тяжелее. Я обрекаю тебя на жестокую судьбу. Но ты – сильная. Знаешь ли, хотя у нас разная кровь, но мне иногда кажется, что в тебе возродилась часть души твоей приемной матери… И ты – моя дочь. Ты сможешь выжить. И расскажешь о нас.
– Отец, – тихо сказала Айрэ, – расскажи мне о моей матери. Ты никогда о ней не рассказывал, говорил, что еще не время.