Страница 174 из 228
…Эти большие серые глаза были так похожи на глаза Гортхауэра в тот день, когда в нем проснулось сердце… Окровавленный комок обожженной плоти. Один он не мог помочь этому человеку – он понял это сразу. Пятеро лучших учеников помогали ему. Как ювелир, он соединял обломки костей – бесконечно долго, вечно… Когда, наконец, закончили, оказалось, что прошло двое суток. Человек спал. Теперь он будет жить…
Долгие дни прошли. Пережитый ужас остался позади – страшным сном; только в золото волос подмешалось изрядно серебра. Он не знал, куда попал, но, поскольку его лечили и обращались с ним хорошо, думал, что это эльфийское поселение, а седой величественный владыка – наверное, какой-нибудь Эльфийский король. Черные одежды… Видно, много горя пережил, потерял близких…
Говорить с ним было хорошо, хотя и странно – кто в такие времена говорит о красоте и мире? Печальный мудрец, жаль его. Такие гибнут в нынешние времена. Смерть забирает самых беззащитных, а они-то, как правило, и есть лучшие. Как странно дрогнуло его лицо, когда человек назвал свое имя – Хурин…
А чуть позже Хурин мельком увидел руки собеседника. И впервые подозрение проникло в его душу. Вскоре он осмелился спросить у одного из своих лекарей, как имя того, кого здесь называют Учителем…
Удар был страшным. Словно предательство лучшего друга. Он так привязался к этому человеку… Враг И… нет, невозможно. Враг, которого он знал по рассказам, совершенно не походил на того, кого он видел перед собой. И то был не обман, Хурин чувствовал это. Но как же понять все, что о нем говорили? Эта раздвоенность так измучила его, что он начал придумывать самые невероятные объяснения. Пережитой ужас вновь неотвратимо заполнял его душу. Ночь он провел без сна, почти на грани безумия; мысли его путались, и жуткие видения клубились во тьме. Утром его вынули из петли – еще живого, по счастью. Страх подтолкнул его к самоубийству.
…Вала стоял рядом с человеком и сурово смотрел ему в глаза:
– И зачем же ты сделал это, Хурин? Неужели я дал тебе повод?
Человек отвел взгляд и, смежив веки, откинулся на подушки. Говорить было тяжело и мучительно стыдно.
– Прости. Но сомнения истерзали меня. Я не знаю, чему верить. Не так легко забыть все, чему учили с детства. Я хочу верить тебе – и не могу. Послушай, я говорил с тобой, я не верю, что ты так сверхъестественно жесток. Я не знаю, зачем ты велел меня лечить. Если для новых мучений, то лучше убей меня. Верю, ты знаешь жалость. Может, я обманываюсь, и ваш обычай велит убивать пленных мучительной смертью, но хотя бы ради своего прошлого сжалься надо мной! Ведь ты пришел в Арду из любви к ней, так вспомни же свое прежнее имя! Ведь не всегда ты был таким!
– Верно, – тяжело сказал Вала. – Верно, Хурин. Не всегда. Когда-то я даже умел летать, смеяться и петь. Пока брат мой не сломал моих крыльев, не отнял мою радость, не лишил меня песни. Но имя свое я помнил всегда. Я никогда не менял его и не изменял ему. Странно, что и ты помнишь его смысл. Почему? Почему не Восставший в мощи своей?
– Но я же знаю язык Эльфов…
– Другие тоже знают, но почему-то не понимают… Благодарю и за это. За то, что поверил в мое милосердие. За то, что поверил мне. Жаль, что твой тезка не был столь понятлив… Когда встанешь на ноги, я отпущу тебя. А пока, – Вала коротко усмехнулся, – ты мой пленник.
Он не сразу покинул Твердыню. Здесь его уже никто не считал врагом, и свободы его никто не стеснял. Странно, но мысль о побеге никогда не приходила ему в голову. А иногда он покидал черный замок в горах и подолгу бродил по лесам. И, должно быть, сама судьба вывела его – сюда…
…Как сказка. Печальная и прекрасная сказка. Красавица спит в пещере у темного озера среди елей; спит волшебным сном – пока не придет тот, кому суждено будет разбудить ее… Он долго смотрел в юное печальное лицо спящей, а потом, не удержавшись, наклонился и поцеловал ее. И это тоже было – сказкой, потому что она открыла глаза и улыбнулась ему. Он не сразу решился задать вопрос:
– Кто ты?..
Шорох-шепот:
– Ахтэнэ…
«…Неужели судьба всегда будет так жестока? Неужели и эти – погибнут? Как же прекрасны они своим счастьем…»
– Долго ты был моим гостем, Хурин. Теперь, когда ты совсем здоров, ты можешь уйти.
– Господин… Куда же мне идти теперь? Разве я смогу уйти один? Разве ты позволишь взять с собой это сокровище?
Лицо Валы стало очень серьезным и печальным:
– Напротив. Я хочу, чтобы вы ушли. Вот что. Я отпускаю тебя, но с одним условием. Ты уведешь своих людей отсюда на восток. И никогда вы не поднимете меча против моих воинов. И – береги ее.
– Я все исполню. Но почему – на восток?
– Не спрашивай. Так я велю. А завтра пусть у нас будет радость – пир и веселая свадьба. Нечасто здесь такое бывает…