Страница 82 из 114
- Да какой он «де»! Этот тип стал называться дворянином незадолго до Вашего знакомства. И ведь я честно предупреждал того купца, что не советую связываться с этим выскочкой. Ну не было у него опыта командования, да и по опасным маршрутам он раньше не работал. Но, видно, никто не хочет сопровождать мелкие обозы по амьенской дороге.
- Что, и до сих пор так плохо?
- Чем дальше, тем хуже. Только в этом году разграблено два охраняемых нами каравана, в том числе один действительно большой. Пикардия превращается в разбойничий рай. Так что вам тогда крупно повезло. Если предателей не считать – только одного человека потеряли, остальные живы-здоровы, до сих пор караваны сопровождают.
- И Марта? – воспользовался я случаем. Ведь никакой информации о ней получить так и не удалось, правда, если честно, не очень и старался.
Однако Богарэ неожиданно смутился и опустил взгляд – можете себе представить смущенного медведя? - Нет, Марта – нет. Она из гильдии вышла.
- Мэтр, в чем дело? Что с ней?
Богарэ спокойно допил вино и рассказал.
- Родила она недавно, пару месяцев назад. И как-то не просто там все было, пришлось большие деньги врачам платить. Все потратила, влезла в долги… С ребенком же в охране не поездишь. В общем, ростовщик ее в бордель продал.
Вот от этой новости счастье и ужас накатили одновременно. Ребенок-то, скорее всего, мой! Господи, я теперь не один в этом мире! Но его мать в борделе! И кто в этом виноват? А главное – что теперь делать? Барон, блин, благородный.
- Кого? Куда? Она что теперь, проститутка??
Вероятно, что-то в моем лице изменилось, потому что Богарэ заговорил очень быстро.
- Нет, конечно, нет. Убирается она там. Полы моет, стирает. Нет, шлюхой она не стала, но все же в публичном доме работает, а народ же, сами знаете, Ваша Милость, разбираться не будет. Так что на улице ее часто шлюхой называют, тут уже никуда не деться.
И Богарэ назвал мне адрес борделя, находившегося, по иронии судьбы, недалеко от места расположения штаба армии.
Вот зуб даю – знает он о том, что у нас произошло на подъезде к Амьену. Знает, но вслух об этом никогда не скажет, ибо феодальная иерархия незыблема, а даже намекнуть барону на неподобающее поведение, со стороны простого человека – потрясение основ. За это простолюдину можно не то что в рыло – кинжалом в брюхо получить. Конечно, на дворе просвещённый век, можно сказать демократия, барона даже пожурят или вообще на трое суток под домашний арест посадят, но покойнику-то от этого легче никак не будет.
Вот и не хочет Богарэ проблем, в дипломата играет.
Но ситуацию он мне объяснил подробно, а дальше мое дело, как ее разруливать.
- Мэтр, от имени командования я благодарю Вас за содействие. С Вашего разрешения я немедленно откланиваюсь и вместе с рекомендованными Вами командирами направляюсь в расположение штаба армии.
- До встречи, господин барон. И еще – она ван Ставеле.
- Простите?
- Марта ван Ставеле. У фламандцев приставка ван не признак дворянства. Еще раз до свидания, – дипломат, однако. Но мне действительно пора идти.
По дороге познакомился с будущими командирами взводов, рассказал о своей прошлогодней эскападе, без интимных подробностей, конечно. А что скрывать – от Богарэ они эту историю уже завтра узнают, зато сразу договорились о порядке и дисциплине, и это хорошо. Не дай бог драться придется – там меряться должностями и опытом некогда будет, там без субординации не выжить.
В штабе армии найти лейтенанта де Фронсака оказалось непросто. Сей великий воин, видимо, с молоком матери впитал солдатский завет – подальше от начальства, поближе к кухне. Поэтому вместе с тремя такими же лейтенантами сидел в трактире напротив штаба и, как я понял, разрабатывал стратегию грядущей компании на манер знаменитой лекции Чапаева. Только вместо картошки использовались бутылки вина. Поскольку заседание началось недавно, де Фронсак был относительно трезв и на ногах стоял довольно устойчиво.
Выслушав мой доклад, сказал, что будущие командиры взводов его устраивают заранее, поскольку их подбором занимался курсант Клиссона, после чего послал меня по двум адресам. Первый был мне хорошо известен еще по российской жизни, а второй – к казначею тылового обеспечения. Таким образом, вся работа по комплектованию роты легла полностью на мои плечи. Выступить посредником в жестоком торге с армейским казначеем, организовать подписание контрактов с командирами, лично проинспектировать будущих бойцов, отсеять тех, кто казался неспособным к строгой армейской службе, наладить занятия по боевому слаживанию во взводах и между взводами.
Кроме того, у казначея сержанты выторговали приобретение за счет казны «чеснока» – страшного оружия, состоящего их четырех скрепленных штырей, каждый сантиметров по десять. Участок, на котором он разбросан, становится непроходим для кавалерии – один шип всегда смотрит вверх и наносит ногам, копытам лошадей неизлечимые раны.