Страница 78 из 97
– М'барак говорит, что видел Алессана где-то здесь, – через плечо сообщила Морите Десдра.
Собравшиеся у конюшни люди заметили дракона только тогда, когда он приземлился. М'барак не ошибся – Алессан стоял в дверях. Молодой лорд быстро зашагал навстречу гостям. Теперь он шел, как обратила внимание Морита, высоко подняв голову, гордо и уверено, как и подобает лорду Великого холда.
– Извини, лорд Алессан, – произнес Капайм. – Наверно, мы прилетели не в самое удобное время…
– Любое время удобно для таких гостей, – Алессан склонил голову, не спуская глаз с Мориты. – Ваш визит для меня всегда радость, – он помог целителю спуститься со спины дракона. – Мы с Тьеро, – он кивнул на подошедшего арфиста, – как раз готовились отослать вам сообщение. – Вдруг, отбросив формальный тон, Алессан радостно улыбнулся Морите: – Даг спас Визгуна! И у нас теперь жеребята! Три жеребчика!
– Я так рада за тебя, Алессан! – воскликнула Морита, спрыгивая вниз.
Она немного просчиталась – Арит оказался выше, чем она полагала. Впрочем, Алессан ухитрился ее поймать. Он обнимал ее за талию, и его глаза искрились счастьем – как надеялась всадница, не только из-за избежавших смерти скакунов. – Я недавно вернулся с пастбища, – продолжал Алессан, не отнимая рук.
– У меня не хватило вакцины, я ведь не рассчитывал на жеребят! Даг сломал ногу… придется послать за ним повозку. А через шесть дней над Руатом Падение! Но главное – Даг сохранил породу! Он спас достаточно жеребцов и кобыл… спас весь Руат!
Капайм представил Алессану Десдру, и молодому лорду пришлось отпустить золотую всадницу.
– Насколько я понимаю, – спросила Десдра, – ты приготовил сыворотку и уже применил ее.
– Так и есть, – кивнул Алессан. – Не мог же я рисковать скакунами, забрав их с пастбищ сюда, где они легко могут заразиться! – он огляделся по сторонам. – Эпидемия стоила нам дорого. Мы потеряли множество людей и животных, – он провел своих гостей внутрь конюшни. – Вчера, как только я вернулся в Руат, мы приготовили сыворотку и ввели ее вот этому мерину. – Лорд показал на хромого скакуна, меланхолично пережевывавшего сено. – Он по-прежнему здоров. – Иначе и быть не должно, – заверил Капайм. – Вакцинация применима равно и к людям, и к животным. Но то, что ты сделал, – он понизил голос, – сейчас жизненно необходимо для Перна. – Глава целителей огляделся и, удостоверившись, что рядом никого нет (Фоллен со своими помощниками хлопотал возле самодельной центрифуги, конюхи – около скакунов), произнес: – Дело в том, что эпидемия может начаться снова.
Смертельно побледнев, Алессан отшатнулся, как от удара.
– На сей раз нам придется вакцинировать как людей, так и животных, – продолжал Капайм. – Причем по всему континенту. Я подготовил график распределения вакцины, ее доставку организует Морита. Чего нам не хватает, так это сыворотки от выздоровевших скакунов. У тебя их довольно много – во всяком случае, достаточно, чтобы снабдить вакциной свой холд, а также Форт, Южный Болл и часть Телгара, соседствующую с Руатом. На востоке нам поможет лорд Шадер.
– Но в Керуне такие огромные табуны… – Алессан был явно ошеломлен масштабностью предлагаемого проекта.
– Были огромные, – мягко поправил его Капайм. – Если этот твой Даг умудрился сохранить и жеребцов, и кобыл, то Руат куда богаче, чем ты полагаешь. Ну, как? Поможешь нам?
– Руат понес страшные потери… – на лице Алессана появилось какое-то странное выражение, – потери в людях, в животных, в чести, в гордости… Любая помощь, которую Руат способен оказать Перну, хоть отчасти скрасит тень нашего… – он посмотрел на курганы у реки, – …гибельного гостеприимства.
– С чего ты взял, что вы виноваты в том, что произошло? – сурово спросил Капайм. – На тебе, лорд Алессан, и на Руате в целом не лежит никакой ответственности за свершившееся. Обстоятельства, непредсказуемые обстоятельства, привели к тому, что "Виндтосс" сбился с курса. Неуемное любопытство и жажда славы подтолкнули его капитана высадиться на южном континенте и пробыть там целых три дня. Что заставило команду привезти на север то злосчастное животное, мы можем только гадать – никого из моряков "Виндтосса уже не осталось в живых. Но что-либо изменить ни мы, ни вы уже не в силах. Ты не мог им помешать – это было не в твоей власти. Ты мужественно делал то, чего требовала ситуация – ухаживал за больными, сеял зерно, сохранял скакунов. И самое главное… самое главное, что несмотря на все перенесенные страдания, ты не потерял желания помочь другим!
– Когда приходит беда, глупцы ищут, на кого свалить вину, а умные думают, как спастись и избежать повторения несчастья.
– Да, мы спаслись, но сейчас перед нами стоит новая задача. И нам так нужна твоя помощь, Алессан!
Арит внезапно приветственно затрубил, и с небес донесся ответный рев. – Бронзовый?! Здесь? – Морита торопливо направилась к выходу из конюшни. – М'барак! – позвала она молодого всадника, который пристально уставился в небо. – Кто там прилетел?
Только бы не Ш'гал, ей совсем не хотелось сейчас видеть его!
– Это Набет и Б'лерион, – невозмутимо ответил М'барак, прикрывая ладонью глаза от солнца.
– Б'лерион! – с облегчением воскликнула Морита. – Что он здесь делает?
Словно отвечая на ее вопрос, из ворот холда выбежала стройная девушка. Оклина, догадалась всадница. Теперь присутствие Б'лериона в Руате становилось понятным.
Арит захлопал крыльями и громко затрубил, словно вызывая бронзового на бой.
– Даже не знаю, что это вдруг на него нашло, – с виноватой усмешкой сказал М'барак. – Он теперь очень заботится о леди Оклине.
– На Площадке Рождений зреет королевское яйцо, – кивнула Морита и, заметив недоумение на лице М'барака, пояснила: – Голубые драконы – часто самые чувствительные в Поиске. Но твой Арит, думаю, несколько поторопился, – она нахмурилась. – Не уверена, что мы имеем право еще чего-то требовать от Руата…
Тем временем Алессан провел Капайма, Десдру и Тьеро к импровизированной центрифуге. Лорд Руата хотел показать им полученную сыворотку.
Кинув взгляд через плечо, Морита увидела, как приземлился Набет; Б'лерион ловко спрыгнул с шеи своего бронзового. Вот они с Оклиной встретились, девушка что-то сказала всаднику, указывая в сторону конюшен, и повела его туда. Колесо центрифуги вдруг взвизгнуло и заскрипело, набирая обороты; Алессан оживленно объяснял гостям детали устройства нехитрого механизма. Б'лерион и Оклина шли к конюшням. Теперь Морита заметила, что рука всадника находится на перевязи – значит, он не полетит сражаться с Нитями. Интересно, ощущал ли Б'лерион такую же ярость, ту же непреодолимую жажду битвы, что и она сама? Или рана для него – только удобный предлог повидаться с Оклиной?