Страница 48 из 104
После такого приходить в себя оказалось непросто. Дрожь в теле не желала униматься, а мозг - осознавать происшедшее. Внизу живота задергалась ноющая боль, но она была вполне терпимой, и даже казалась Еве достойным напоминанием того, что сейчас было.
«Невероятно! Боже мой! Как это невероятно!» - восторженно ликовало ее сознание.
Только Алан ее восторг не разделял. Одной рукой притянув Еву к себе, он крепко обнял ее за плечи.
- Мать твою, Ева…
- Оставь мою маму в покое, - нашла она повод для шутки.
- Я тебя когда-нибудь грохну, - прорычал он ей на ухо. - Если, конечно, ты не добьешь меня первой. Вот скажи мне, зачем? Зачем нам это все нужно?
- Ты прекрасно знаешь ответ.
- Я ни черта не хочу знать! – гаркнул он, поворачивая голову, чтобы посмотреть в ее глаза.
Ева сглотнула обиду от этих слов, но стойко выдержала гневный взгляд.
- Это все не нужно ни тебе, ни мне. И хватит меня выводить, Ева, ты сама прекрасно знаешь, почему я так говорю. Мне же нечем ответить на твои чувства. Зачем ты вынуждаешь меня делать тебе больно? Зачем?!
Вот теперь действительно стало больно. Опустив голову, она уткнулась носом в его шею. Опять он говорит ей все те слова, от которых у нее уже на сердце оскомина.
Алан выругался.
- Прости, - попросил он уже пониженным тоном, снова прижимая ее к себе. – Я был так же непростительно груб, как ты невыносимо обольстительна. Выросла же, зараза, на мою голову. Мало тебя драли в детстве, - сокрушался он, и в тоже время спрашивал: - Ты в порядке? Болит где-нибудь?
- Нет.
- Не ври мне.
- Я сказала – нет! - гаркнула в ответ Ева.
Алан повернул к себе ее лицо, заглянул в глаза, провел пальцем по щеке и снова сдержанно повторил:
- Прости.
Большой палец его руки нежно погладил скулу, невольно заставляя таять. А во взгляде Алана появилась обеспокоенность:
- Ты хоть понимаешь, что мы сейчас сделали?
- И что же, по-твоему?
Но Алан не ответил. Он долго смотрел на нее, заправляя выбившиеся пряди волос ей за ухо, потом поцеловал в щеку и тихо сказал:
- Приводи себя в порядок, позже поговорим.
Выпустив ее из объятий, он вышел. И Еве резко стало холодно. Закусив губу, она подавила желание разреветься, причем сама не знала толком, от чего – от счастья или от горя. Немножко не так она себе все представляла, хотя бы реакцию Алана. Впрочем, чего она еще ожидала? Что после секса он влюбится в нее, расторгнет помолвку и упадет ей в ноги?
- Пфф, дура ты наивная, - тихо сказала она сама себе, потому как больше это сделать было сейчас некому.
От подобного разочарования стало еще горче, потому что Еве начало казаться – что бы она ни делала, ей не поможет уже ничего. И на этом ее прорвало. Безудержные слезы полились ручьем. Она так устала за последние дни, да что там дни - годы, что уже невозможно было стойко выносить эмоции. Алан со своим игнорированием ее чувств, его помолвка, проблемы на каждой работе, бесконечные тренировки, нервы перед конкурсом, какие-то левые наркотики, и лишь крохи, или скорее подачки, необходимого ей тепла, чтобы со всем этим справиться.
Зажав рот рукой, Ева сползла со стиральной машинки, встав на пол, и закрыла дверь. Она совсем не хотела, чтобы Алан видел ее истерику. Хоть какая-то частичка гордости в ней еще оставалась. Зайдя в душ, она включила воду, и позволила себе тихо выплакать все то, что рвалось сейчас наружу, всю радость от первой и долгожданной близости с любимым, и всю боль от понимания, что это, скорее всего, больше не повторится. Как простой мужчина, Алан попросту может ее не захотеть. Да и кто она ему – подруга, да и только, когда очень скоро у него появится законная жена, а вместе с ней и куча маленьких детишек…
«Дети! Боже, у них же будут дети!» - с ужасом приняла Ева очевидное осознание, которое крестом перечеркивало все ее хрупкие надежды на счастье…
Ева решила взять себя в руки только тогда, когда Алан постучал в дверь. Она вылезла из душа, вытерлась махровым полотенцем, натянула все ту же футболку Алана, которую надела вчера без его спроса, и вышла из ванной комнаты. И плевать уже было, что от слез у нее покраснело и припухло лицо. Это пусть видит на здоровье!
- Садись завтракать, - не глядя в ее сторону, сказал он, встречая на кухне.
Алан суетился возле кофеварки. На столе были бутерброды с обжаренным в тостере хлебом, которые выглядели так аппетитно, что Ева вспомнила о своем голоде. Обняв себя руками, она села за стол. И тут Алан неожиданно замер, когда повернул к ней голову, доставая из шкафчика банку сахара.
- Посмотри на меня, - потребовал он. – Ты ревела?
Ева вскинула на него глаза.
- И что с того? – произнесла она чуть гнусавым после слез голосом.