Страница 51 из 178
Нелька и не подозревала, что её мать навсегда осталась для бабушки "этой провинциалкой". Несмотря на то, что невестка тоже делала неплохие успехи в научной карьере, как и сын, свекровь всё равно считала её недостойной их интеллигентной семьи - чёрной костью, вышедшей из простого народа.
Она не сразу приняла жену сына, вела себя с ней сухо, выразительно поджимая губы на каждый её промах. А промахов было много - к примеру, "эта провинциалка" понятия не имела о том, как правильно следует выдавливать из тюбика зубную пасту. Свекровь гнобила сконфуженную молодую также за случайно оставленный волос в ванной, за слишком крупно нарезанные овощи для салата, за вульгарные духи... Невестка старалась вести себя тише воды, ниже травы - ненавязчиво и незаметно - и избегала даже ходить в туалет, если была дома не одна. Во время совместных обедов или ужинов у неё кусок не лез в горло: свекровь сканировала каждую мелочь - как жена сына держит вилку или нож, как вытирает рот салфеткой, как жуёт и глотает. Невестка выходила из-за стола голодной, с урчащим желудком. Иногда, правда, удавалось втихаря урвать кусок-другой: ночами, когда жизнь в квартире замирала, молодая жена под предлогом "попить водички" выскальзывала из супружеской спальни. На кухне, воровато озираясь и даже не зажигая света, она приоткрывала дверцу холодильника, чтобы торопливо сцапать окаймлённую застывшим белым жиром холодную котлету со сковородки или отхлебнуть прямо из кастрюли неразогретого борща, а затем тщательно чистила зубы и мыла руки с мылом, чтобы уничтожить предательские запахи еды. Она стеснялась афишировать истинную причину своих ночных вылазок даже перед мужем.
...Неделю спустя котёнок пропал. Все эти дни Нелька трогательно заботилась о малыше, кормила его молочком и нежирной сметаной из пипетки, укладывала спать в коробку с ватой, чтобы ему не было холодно, и чувствовала себя абсолютно счастливой. А в тот самый день, когда у котёнка открылись глазки, он просто исчез.
Вернувшись из школы, Нелька с рёвом обшаривала все углы и закоулки их квартиры, тщетно призывая "кис-кис-кис..." Котёнка не было нигде.
- Ясное дело, научился видеть и удрал, это вполне логично, - невозмутимо пояснила бабушка. - Я на минуточку оставила дверь открытой, когда ходила за почтой. Когда вернулась - его уже не было.
Нелька раз пятнадцать пробежалась по всем лестницам их подъезда - вверх и вниз, с первого этажа на девятый - и наоборот. Обегала окрестности. Расспросила соседей во дворе. Котёнок как сквозь землю провалился.
- Я думаю, бабушка просто отдала его кому-то, - грустно сказала мама вечером, вернувшись с работы и выслушав сбивчивый и горестный Нелькин рассказ. - Спасибо, если в мусоропровод не выкинула... Такой малыш едва ли смог бы уйти далеко сам.
Девочка не хотела в это верить, но, похоже, мама была права. А раз так - то бабушка, конечно, никогда не признается в содеянном! И Нелька люто возненавидела её в тот самый день, а также прокляла собственную беспомощность и бесправность в этом доме, где никто не хотел видеть в ней личность со своими собственными желаниями и потребностями.
Эта детская обида не забылась и спустя годы - жгла затем Нельку всю жизнь, словно история с котёнком стала своеобразным символом всей загубленной девочкиной судьбы в целом...