Страница 5 из 17
– Детектив?
Бэллард обернулась. Перед ней стоял парамедик из бригады, доставившей жертву в больницу. В руке у него был пластиковый пакет.
– Здесь ее передник. С чаевыми.
– Спасибо, – кивнула Бэллард. – Я заберу.
Она взяла пакет и подняла его на уровень глаз.
– Удостоверения личности не нашли?
– По-моему, нет, – покачал головой парамедик. – Она разносила напитки. Наверное, держала его в машине. Или в раздевалке, у себя шкафчике.
– Пожалуй.
– Но ее звали Синди.
– Синди?
– Да. Мы уточнили в клубе. Ну, чтобы говорить с ней по пути. Но без толку. Она перестала дышать.
Он опустил глаза на тело, и Бэллард показалось, что во взгляде его мелькнула грусть.
– Жаль, что мы не приехали на пару минут раньше, – продолжил парамедик. – Может, сумели бы ей помочь. Трудно сказать…
– Вы, ребята, сделали все, что от вас зависело. В этом я не сомневаюсь, – произнесла Бэллард. – Она сказала бы вам спасибо, если бы могла.
Парамедик снова взглянул на Бэллард:
– А теперь вы сделаете все, что зависит от вас?
– Верно, – кивнула она, понимая, что не будет вести это дело. Его заберет отдел по расследованию ограблений и убийств.
Парамедик ушел. Через некоторое время в палате появились двое санитаров. Тело нужно было забрать, операционную – простерилизовать и подготовить к работе с новыми пациентами: в реанимации выдалась напряженная ночь. Накрыв тело пластиковой простыней, санитары увезли каталку. Левая рука выпала из-под пластика, и Бэллард снова увидела единорога на запястье. Она вышла следом за каталкой, сжимая в руках пакет с передником.
Прошагала по коридору, поглядывая в окна других операционных. В одной из них был Рамон Гутьеррес: ему снимали внутричерепное давление. Несколько минут Бэллард наблюдала за работой хирургов, а потом завибрировал телефон. Лейтенант Манро интересовался состоянием пятой жертвы. По пути к лифту Бэллард набрала ответ:
ДВК. Выезжаю на место.
Этот древний полицейский код было принято ставить в конце сообщения. Некоторые расшифровывали его как «Держите в курсе», но по факту он означал «Конец связи». Со временем им стали пользоваться, чтобы доложить об окончании смены или, как в нынешнем случае, о смерти жертвы.
Спускаясь в медленном лифте, Бэллард надела латексную перчатку и открыла пластиковый пакет с передником. Прошлась по карманам. В одном обнаружилась пачка наличности, в другом – сигареты, зажигалка и маленький блокнот. Бэллард не раз бывала в «Дансерз» и знала, что его назвали в честь клуба из «Долгого прощания», великого романа, действие которого разворачивалось в Лос-Анджелесе. В «Дансерз» предлагали отдельную карту коктейлей с литературными названиями, имеющими отношение к Лос-Анджелесу: «Черная орхидея», «Белобрысая молния», «Индиго-Слэм»… Без блокнота официантке не обойтись.
Бэллард вышла к машине, открыла багажник и убрала пакет в картонную коробку. За одну смену они с Дженкинсом, бывало, собирали вещественные доказательства по трем-четырем делам, так что коробок было несколько. В одной уже лежали вещи Рамона Гутьерреса. Передник Бэллард положила в другую. Заклеила ее красным скотчем с надписью «улики» и захлопнула багажник.
К тому времени, как Бэллард приехала в клуб, место преступления превратилось в трехуровневую арену, но не как в цирке Барнума и Бейли, а в полицейском смысле. Три концентрических круга обозначали важность дела, его сложность и степень освещения в прессе. Первый круг, в центре – само место преступления, где трудились следователи и криминалисты. Красная зона. Второй круг – для начальства, людей в форме и специалистов по работе с зеваками и прессой. Третий и последний – репортеры, фотографы и прочая публика.
Все восточные улицы, ведущие на бульвар Сансет, были уже перекрыты, чтобы не чинить препятствий автомобилям полицейских и журналистов, коих там собралось великое множество. На западных машины еле двигались, вытянувшись в длинную вереницу красных стоп-сигналов: водители замедляли ход, чтобы взглянуть, что стряслось. Оставив машину в квартале от «Дансерз», так как ближе места не нашлось, Бэллард вернулась к клубу на своих двоих. Сняла жетон с ремня, распустила обмотанный вокруг клипсы шнурок и нацепила его на шею. Теперь жетон висел у нее на груди, на самом видном месте.
Возле клуба она оглянулась в поисках патрульного, ведущего запись прибывших на место преступления. Первые два круга уже были обнесены желтой лентой. Приподняв одну, Бэллард прошла под ней и тут же увидела полицейского с планшетом в руках: тот стоял у второй. Его звали Данвуди, и Бэллард была с ним знакома.
– Вуди, запиши меня, – сказала она.
– Детектив Бэллард, – проговорил полицейский, водя ручкой по планшету. – А я думал, этим делом занимается ОРОУ.
– Так и есть. Я была в Голливудском центре с пятой жертвой. Кто главный?
– Лейтенант Оливас. А с ним начальство из Голливудского дивизиона и Западного бюро, и все норовят сунуть в это дело свой нос.
Бэллард едва сдержала стон. Роберт Оливас шустро продвигался по карьерной лестнице ОРОУ – отдела по расследованию ограблений и убийств. Четыре года назад у них с Бэллард был неприятный инцидент, когда Оливас возглавил ее группу: пришел на повышение из главного отдела по борьбе с наркотиками. В результате Бэллард очутилась на «ночном сеансе» в Голливудском участке.
– Дженкинса не видел? – спросила она и тут же задумалась, как бы избежать необходимости отчитываться перед Оливасом насчет пятой жертвы.
– Кстати говоря, видел, – сказал Данвуди. – Вот только где? Ах да, скоро подгонят автобус для свидетелей. Хотят увезти всех в контору. По-моему, Дженкинс за ними присматривает – ну, чтобы не разбежались. Когда началась стрельба, все рванули, как крысы с тонущего корабля. По крайней мере, мне так сказали.
Бэллард подошла вплотную к Данвуди, чтобы никто ее не услышал. Провела взглядом по морю полицейских машин с мерцающими «люстрами» и спросила:
– Что еще тебе сказали, Вуди? Что там случилось? Что-то вроде прошлогоднего случая в Орландо?
– Нет-нет, к терроризму это отношения не имеет, – ответил Данвуди. – Говорят, в кабинке сидели четверо парней и что-то пошло не так. Один достал пушку и расстрелял остальных троих. На выходе уложил вышибалу и официантку.
Бэллард кивнула. Картинка начинала проясняться.
– Так где, говоришь, Дженкинс со свидетелями?
– В соседнем дворике. Где раньше был «Кот и скрипка».
– Ясно. Спасибо.
Рядом с «Дансерз» было старинное здание в испанском стиле, с внутренним двориком и садом. Раньше там располагалась открытая веранда английского паба «Кот и скрипка», излюбленное место отдыха копов из Голливудского участка – после работы, а иной раз и во время нее. Года два назад заведение закрылось, не справившись с ростом арендной платы, и теперь здание пустовало. На сегодня его экспроприировали и устроили во дворе загончик для свидетелей.
Арку, ведущую в сад, караулил еще один патрульный. Он кивнул, взглянув на Бэллард, и та протиснулась в щель между створками кованых ворот. Дженкинс сидел за каменным столом и делал какие-то пометки в блокноте.
– Дженкс! – окликнула его Бэллард.
– Я за него, – отозвался Дженкинс. – Слыхал, та девица не выжила.
– Перестала дышать еще в «скорой». Воскресить не смогли. Я с ней так и не поговорила. Есть что?
– Не особо. Когда началась стрельба, те, кто поумнее, залегли на пол. А самые умные разбежались на все четыре стороны, так что здесь их нет. Насколько мне известно, мы освободимся, как только для этих бедолаг найдут автобус. Этим занимается убойный отдел.
– Нужно с кем-нибудь переговорить. По поводу той девушки.
– Ну, тогда тебе надо к Оливасу или кому-то из его ребят. Не уверен, что тебе этого хочется.
– А что, у меня есть выбор? Ты же прилип к этой скамейке.
– И, заметь, не по собственной воле.
– Никто из здешних не видел, как подстрелили официантку?