Страница 121 из 167
Молотов сказал дальше, что он стал делать пометки на бумаге, намереваясь при подготовке выступления использовать то, что говорил Сталин. А Сталин говорил о том, что все вроде бы делали мы правильно, взвешивали, оценивали и всячески показывали и свое стремление к миру, и доброжелательное отношение к Германии, и договор соблюдали неотступно, во всех деталях. Никакого повода не давали немцам для сомнения в нашей искренности в политике и в дипломатии. Потом он посетовал:
– Не хватило нам времени, просчитались мы именно в подсчете времени, не успели осуществить все необходимое для отражения врага. – После паузы, пройдясь по кабинету, добавил: – Вот мы-то договор соблюдали, а они, немцы, Гитлер, так вероломно с нами обошлись, нарушили договор. Ну что же от них ждать? У них свои понятия о порядочности и честности. Мы их считали честными, вот еще и поэтому просчитались, а они оказались коварными. Ну ничего, Гитлер за это жестоко поплатится! Мы ему докажем, что он просчитался, мы уничтожим его!
Сталин сказал также, что Гесс прилетел в Англию, несомненно, для сговора с Черчиллем, и если он добился каких-то гарантий со стороны англичан, то те не откроют второго фронта на западе, чем развяжут Гитлеру руки для действий на востоке. Но если даже такой сговор и состоялся, все равно найдутся у нас и другие союзники на западе. Англия – это еще не все. И потом, как бы подытоживая свои мысли, Сталин произнес:
– Нелегко нам придется, очень нелегко, но выстоять надо, другого выхода у нас нет.
Свое выступление Молотов подготовил здесь же, в кабинете Сталина, причем в подготовке участвовали и другие члены Политбюро, Сталин тоже вставил несколько фраз. Молотов же формулировал окончательный текст с учетом этих отдельных замечаний и того, что Сталин говорил, прохаживаясь по кабинету.
В этом первом официальном выступлении Советского правительства прозвучали слова, которые стали своеобразным девизом всей Великой Отечественной войны, их продиктовал Молотову Сталин: “Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!”
Во время нашей беседы Молотов еще вспомнил:
– После моего выступления по радио, когда я вернулся в кабинет Сталина, он сказал: “Вот видишь, как хорошо получилось, правильно, что выступал сегодня ты. Я звонил сейчас командующим фронтами, они не знают даже точной обстановки, поэтому мне просто нельзя было сегодня выступать, будет еще время и повод, и мне придется выступать не раз. А эти наши командующие, там, впереди, видно, разорялись... Просто удивительно, что такие крупные военачальники – и вдруг растерялись, не знают, что им делать. У них есть свои определенные обязанности, и они должны их выполнять, не дожидаясь каких-то наших распоряжений. Даже если бы не было никаких наших директив, все равно они должны были бы сами отражать врага, на то они и армия”.
Около полудня 22 июня Сталин позвонил Жукову:
– Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт пошлем Шапошникова и Кулика. Я их вызвал к себе и дал соответствующие указания. Вам надо вылетать немедленно в Киев и оттуда вместе с Хрущевым выехать в штаб фронта в Тернополь.
Так начался и так завершился для Сталина роковой день – 22 июня 1941 года.
* * *
В первые дни Великой Отечественной воины Сталин не владел ситуацией. Командование Красной Армии плохо знало обстановку и слабо держало в руках управление войсками. В этом отношении первоначально поход гитлеровской армии на Восток был похож на молниеносные удары в Западной Европе, где руководство стран, парализованное внезапным и мощным ударом, оказывалось не в состоянии организовать достойный отпор, хотя располагало силами, порой достаточными для довольно длительного сопротивления, как, например, во Франции.
И вот на советской земле вроде бы повторялся такой же шок руководства страны из-за плохой связи, информации, нарушения управления войсками.
Видимо, чувство растерянности глубоко и надолго запало в душу некоторых членов Политбюро, потому что они, и спустя много лет, в своих воспоминаниях переносили причину этого шока на Сталина.
Считаю необходимым привести документальные факты, не подтверждающие растерянности Сталина. Будем справедливы: где ошибался, там виноват, но чего не было – выдумывать не надо.
Особенно усердствовал в клеветнических воспоминаниях Хрущев, хотя сам он в те дни не был в Кремле рядом со Сталиным. Со слов Берии, Хрущев пустил в обиход сплетню:
“Сталин растерялся и на несколько дней отошел от руководства, скрылся на даче в Кунцеве”. Вот что говорил об этом периоде Хрущев:
– Берия рассказал следующее. Когда началась война, у Сталина собрались члены Политбюро. Сталин был совершенно подавлен морально. Он сделал примерно такое заявление: “Началась война, она развивается катастрофически. Ленин нам оставил пролетарское Советское государство, а мы его просрали”. Он буквально так и выразился, по словам Берии. “Я, – говорит, – отказываюсь от руководства”. И ушел, сел в машину и уехал на ближнюю дачу.
Опять-таки, ссылаясь на Берию, Хрущев пишет:
“После того как Сталин так себя повел, прошло несколько дней. Мы решили поехать к Сталину и вернуть его к деятельности с тем, чтобы использовать его имя и его способности в организации обороны страны.
Когда мы приехали, то я по лицу видел, что Сталин очень испугался. Наверное, он подумал, не приехали ли мы арестовывать его за то, что он отказался от своей роли и ничего не предпринимает по организации отпора немецкому нашествию.
Когда мы стали убеждать, что страна наша огромная, что мы еще имеем возможность организовываться, мобилизовывать промышленность, людей, – одним словом, сделать все, чтобы поднять и поставить на ноги народ в борьбе против Гитлера, только тогда Сталин вроде опять немножко пришел в себя”.
Обратите внимание: кто хочет представить Сталина в таком неприглядном виде? Два члена Политбюро: Берия (если он действительно говорил это Хрущеву) и сам Хрущев. Оба считались единомышленниками Сталина, а в тайне ненавидели его. Хрущев открылся в этом на XX съезде партии, Берия – в борьбе за власть (а может быть, и за жизнь) в 1953 году. Вот такие два “соратника” клевещут на Сталина. Но очень достоверные документы разоблачают их ложь.