Страница 117 из 167
Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов пишет:
“Государственная машина, направленная по рельсам невероятности нападения Гитлера, была вынуждена остановиться, пережить период растерянности и потом повернуть на 180 градусов”.
Часто цитируемое в последние годы, как доказательство агрессивных намерений Сталина, предложение Жукова от 15 мая 1941 года о превентивном ударе по немецкой армии, сосредоточенной у наших границ, конечно же, никакие не фундаментальные агрессивные замыслы – это самая настоящая спонтанная реакция Генштаба на новую “наступательную стратегию” Сталина, высказанную 5 мая.
Военные, как самые оперативные, “взяли под козырек”, и через десять дней (а может быть, Сталин делился с ними своим замыслом и раньше) представили “наступательный вариант действий”. И если бы Сталин действительно вынашивал агрессивные планы, он должен бы согласиться с предложением Генштаба. Но в том-то и дело, что “наступательная” идея была не в смысле нападения первым, а как развитие прежней доктрины – “бить врага на его же территории, ответным ударом”. Наступление мыслилось главным образом в пропаганде, в дипломатии, в политике как намерение припугнуть, заставить задуматься уже (как было известно) изготовившегося к нападению Гитлера.
Заявление ТАСС от 14 июня 1941 года очень наглядно подтверждает это предположение, оно – последняя попытка отвести удар, даже путем закрытия глаз на неотвратимую опасность.
Геббельс, человек искушенный в пропагандистских делах, записал в дневнике такую фразу: “Сталин и его люди совершенно бездействуют. Замерли, словно кролик перед удавом”.
Эти слова свидетельствуют о плохой информированности германского руководства насчет лихорадочной энергичной наступательной деятельности Сталина в подготовке страны и армии к отражению нападения Германии. Но эти же слова разоблачают геббельсовскую пропаганду, а позднее и тех, кто, опираясь на ее материалы, кричал, что Сталин, Советский Союз первым готовился начать войну против Германии: удав, действительно, готовился и бросился первым, только “кролик” оказался не кроликом, а могучим медведем.
Заявление ТАСС от 14 мая 1941 года было не ошибкой, не “близорукостью” Сталина, а наоборот, его дальновидностью – это заявление говорило всему миру о миролюбивой политике, о желании предотвратить войну, и когда Гитлер кинул свои армии на Советский Союз, всему миру стало ясно, кто настоящий агрессор. Это заявление ТАСС ускорило создание антигитлеровской коалиции. Это заявление опрокинуло, нейтрализовало попытку германской пропаганды (да и аналитиков девяностых годов) обвинить СССР, будто он первым намеревался начать войну.