# Duo

— Мне. У неё — её зовут Алла — так вот, у Аллы был другой мужчина моложе меня лет на пять. Я узнал об этом лишь год назад. Никогда не чувствовал себя большим идиотом.  — Бергер поднимает на меня откровенные глаза, раскрывая передо мной душу. — Вы уж простите, Катя, но я… чёрт, я столько времени об этом молчал, а вот с вами разоткровенничался! 

Дмитрий смущённо проводит рукой по копне волос, а я отчего-то думаю, что кем бы ни была его бывшая жена, она — круглая дура. И что за пять коротких дней я успела привыкнуть и к этому жесту, и к светлым лучистым глазам, и к тому, что у мужчины, оказывается, бывают ямочки на щеках. Бергер перехватывает мой взгляд. Вспыхнув, прячу лицо за чашкой. 

— Вы знаете, я чуть не подрался с соперником из-за жены, — Дмитрий улыбается, а в уголках его глаз появляются тонкие морщинки. — Хотел от души навалять этому пацану, но вместо этого я поступил, как все «бывшие». Как... — Дмитрий подбирает слова, — ну, как… как все третьи, лишние.

— И что же вы сделали? — Я рассматриваю мужчину, сидящего передо мной.

— Открыл дверь и ушёл... оставил всё Алле. — Бергер машет рукой и небрежно пожимает плечами. — Только свой сервисный центр не смог ей отдать, я ведь сам создавал его. Этот бизнес буквально меня спасал. Я даже стал по-другому смотреть на свою жизнь. Даже с Аллой помирился, но… но так и не смог её простить. Наверное, это не благородно, но слишком много горьких воспоминаний. 

— Мне очень жаль, Дмитрий, — тихо говорю я.

— А мне нет. 

— Почему? — Я ставлю на стол чашку, пытаясь найти опору, чтобы не погибнуть в пронзительных чёрных зрачках. Мужчина берёт меня за руку:

— Потому что останься я с Аллой, я бы никогда не создал своё дело и не встретил бы вас... 

Через неделю мы стали встречаться. Через месяц стали любовниками.

Вампилов, автор «Утиной охоты» писал, что главное в отношениях, это доверие. Быть с мужчиной, которому не веришь — безумие для женщины. И если женщина считает, что может исправить лгуна, она глубоко заблуждается.  Влиянию поддаётся только сильный мужской характер, и никогда — слабый.

7 июля 2015 года Димка преподнёс мне «Ауди».

— Дим, я не возьму, — разглядывая машину, воспротивилась я.

— Ну, хорошо. — Бергер смеётся, — твой «Ауди» не новый. 

— Я всё равно не возьму!

— Кать, заканчивай, он дёшево мне обошёлся.

— Дим, я кому сказала: нет!

— Тогда выходи за меня замуж.

— Что? — растерялась я.

— Выходи за меня замуж. А машину возьмешь в нагрузку к кольцу. Знаешь, как в советские времена люди покупали календарик, а им совали ещё и маленький бюстик Ленина в придачу? 

— Да ну тебя, — расхохоталась я. А Димка вдруг встал на колено.

— А если я пообещаю любить тебя и всегда носить на руках? 

Он умел ухаживать. 

Я была влюблена. Мы были счастливы. И я сказала Бергеру «да», но… Но ведь всегда есть какое-то «но»? Моё «но» заключалось в том, что постепенно я поняла: у Димки всё раз и навсегда разложено по полочкам. Добро означало то, что нравилось ему, и оно всегда было белым. Злом было всё остальное, и оно было чёрным. Оттенков не было. 

По мере того, как дата свадьбы подступала всё ближе, я стала замечать, что Бергер может быть неоправданно требовательным и раздражительным. Нет, он ни разу не повысил на меня голос, ни разу меня не обидел. Но это не относилось к тем людям, с которыми он работал. Не отдавая себе отчёт, что он может кого-то обидеть, не тратя времени на то, чтобы выслушать и понять собеседника, Бергер мог нагрубить или резко оборвать разговор. В итоге, все его бизнес-партнеры отвернулись от него, а бизнес стал разваливаться…  А вот Дьячков… «Дьячков…» И я вздыхаю. 

Приходится честно признать, что Герман Дьячков умеет избегать конфликтов и держать под контролем свои и чужие амбиции. К тому же, как я уже успела понять, он чётко следовал заданной цели. И если препятствия на пути к замыслам Бергера были для Димки задержками, то Герман относился к остановкам, как к новым ступеням для вечного подъёма к успеху, вверх. 

«Да, он человек необычный …»

Мои размышления прерывает звонок. Смотрю на определитель: «Димка». Беру мобильный:

— Да, Дим, привет.

— Ты где, Катя?! — сходу, на удивление воинственным тоном орёт в трубку Бергер. Не, конечно, как любой уважающий себя мужчина, мой жених имеет право спрашивать свою невесту, где это она болтается в десять часов вечера? Но то, что раньше я с гордостью относила к ревности Бергера, сейчас почему-то напоминает мне о том, что я помаленьку становлюсь его собственностью. А вот это меня категорически не устраивает.

— Дим, во-первых, как я тебе и говорила, я у себя дома, — голосом, которым можно и камни дробить, чеканю я слова. Димка недовольно пыхтит в трубку, но молчит и ждёт продолжения. — Во-вторых, я очень устала и ночевать здесь останусь. Ещё есть вопросы?

Бергер моментально сбавляет тон:

— Кать, а можно, я приеду? 

— Куда?

— К тебе.

— Проверяешь меня? — холодно усмехаюсь я.

— Нет. Мне… просто мне плохо без тебя. 

— Хорошо, приезжай, — без особой радости соглашаюсь я.

— Буду через четверть часа.