Белые паруса

– Он не пират. Он принял помилование и служит мне. Дойл всего лишь защищался, пытаясь спасти всех нас: меня, себя, нашу команду. Это Оливер предатель. Он привёл на вверенный ему остров врагов-католийцев! Он хотел, сделать из меня заложницу, чтобы использовать против вас, заставляя действовать так, как ему удобно.

– Он только что убил твоего мужа…

Лицо Айрис пылало. Она вся дрожала, но голос её звенел, как сталь.

– Оливер мне не муж! Он сделал всё возможное, чтобы сломить меня! Клянусь именем, которое ношу, он заслужил смерть! Отец! Если я дожила до встречи с вами, то только благодаря тому человеку, которого вы только что обозвали грязным пиратом.

– Не проси меня пощадить преступника, не побоявшегося перейти черту на глазах у всех. Если Оливер виновен, его следовало судить.

Она видела, что отец готов дать роковой приказ. Отец просто не понимал ситуации.

– Я заклинаю вас! – изо всех сил вцепилась она в его руку. – Ради меня! Ради всего святого! – рухнула она на колени.

Джордж рывком поднял её на ноги:

– Встань! Леди не ползают на коленях! Вы не смеете просить меня пощадить того, кто осмелился поднять руку на…

– Дойл отец моего ребёнка! Вы же не убьёте отца вашего будущего внука!

Джордж умолк, поражённо глядя на дочь.

– Что?... Ты и он?... Ты посмела?..

– Посмела. И ни о чём не жалею.

Губы её дрогнули. На мгновение показалось, что Айрис вот-вот расплачется. Но она улыбнулась. Собрав всю свою волю в кулак, поглядела в сторону Дойла, задаваясь вопросом, слышал ли он то, о чём они говорили с отцом.

По-прежнему взятый в плотное кольцо из ружейных дул, направленных в его сторону, он затравленно озирался, как волк, понимающий, что его загнали, уже не надеющийся вырваться из облавы, но готовящийся дорого продать свою жизнь.

Встретившись взглядом с Джорджем Морганом Дойл гордо вскинул голову.

Айрис казалось, что весь мир исчез. Что они остались один на один – два самых дорогих её мужчины.

– Итак? – подойдя ближе, обратился её отец к Дойлу. – Кого вы сейчас перед собой видите? Вашего врага? Или отца любящей вас женщины?

Айрис показалось, что в ожидании ответа Дойла она забыла, как дышать.

«Только не перечь ему! Только не заставляй меня проходить ещё и через ваше противостояние», – мысленно взмолилась она к любовнику.

И снова мир повис на волоске.

Сможет ли хоть один из них уступить другому из любви к ней?

Мужчины обменивались взглядами, словно прощупывали слабые месте друг друга, пытаясь понять, сколько шансов на то, чтобы стать друзьями или остаться врагами?

Джордж Морган никогда не сомневался в том, что лучшей политики, чем демонстрация превосходящей силы над противником на свете не существует. Самым правильным, по его мнение, было бы сейчас отрезать смельчаку, осмеливающемуся в его присутствии проявлять волю и принять дерзновенное решение учинить произвол по собственному усмотрению, голову.

Но существовала Айрис.

Единственная трещина в несокрушимой броне – его дочь, потерять которую Джордж был не готов.

Боль дочери он переживал сильнее собственной. И зная, как себя, не сомневался – казнь Дойла дорого ему обойдётся. Встанет между ними стеной, в лучшем случае, на долгие года, в худшем – навсегда.

На одной чаше весов авторитет, власть, честь и иже с ними – всё то, что является для Морганов смыслом жизни. На другой – любовь и доверие дочери.

Джордж поступил как истинный Морган в затруднительной ситуации – решил пока не торопить события.

– Будьте любезны сдать оружие.

– Не думаю, что это хорошая идея, – покачал головой Дойл.

– Это единственная правильная идея, – продолжил Морган. – Во-первых, в вашем состоянии вы не сможете драться. Во-вторых, это и ни к чему. На мой взгляд вы превысили вверенные вам полномочия, но, если верить тому, что говорит моя дочь, у вас были на то веские основания.

Вы адмирал Ранерлика, а значит, состоите у меня на службе. Вам не от кого защищаться, потому что никто не намерен на вас нападать. Ну же, сударь? Опустите вашу саблю. Вы потеряли много крови, вам необходима помощь и мой лейб-медик будет рад услужить мне.

Айрис почувствовала, как у неё гора упала с плеч.

Она понимала, что впереди у неё множество стычек с отцом, но самое важное – Дойла он не тронет.

Власть и ответственность теперь на других. Можно отползти в сторону и зализать раны. Можно не беспокоиться о том, что должны делать другие – кто кого свяжет, кто кого отпустит, кто кого прикончит, кто выбросил за борт отрезанную голову Оливера.

Айрис просто стояла посреди хаоса и – ничего не делала. И это было чертовски приятно.