Страница 86 из 100
– Католийцы грозные противники. Но разгром флагмана и ещё двух кораблей из их флотилии вполне могли деморализовать их, ослабив боевой дух. Можно попробовать атаковать. Тактически это не слишком выгодно, но шанс на выигрыш есть.
– Если они согласны просто убраться от наших берегов – пусть уплывают. Зачем им мешать?
– В любом случае нужно проследить за тем, чтобы они не вернулись, – отрезал Дойл. – А уж если попытаются перегруппироваться, тогда бой неизбежен. Действуйте, – кивнул Дойл сержанту.
– Подать сигнал к преследованию! – передал приказ тот.
Стоило Дойлу направиться к лестнице как Айрис устремилась вслед за ним.
– Что ты собираешься делать?
– Я, как и мои люди, жажду битвы и не намерен отсиживаться за толстыми стенами, пока другие сражаются.
– Ты хочешь взойти на корабль?
– Ты имеешь что-то против?
– Дойл! Это неразумно. Ты должен оставаться здесь!
– Не должен.
– Твой долг – защищать Ранерлик!
– Именно это я и собираюсь сделать. И не спорь со мной. Если ещё раз попытаешься ударить в спину, получишь сдачу.
Он был прав, Айрис это понимала, просто не хотела отпускать. Сердце предчувствовало беду.
Корабли отплыли.
Солдаты оказывали помощь раненым и разыскивали пленных. Кто-то считал оружие. Кто-то – погибших. Каждый был занят своим делом.
Не найдя себе место в общей суматохе, Айрис спустилась вниз, в подвальную черноту внутренних помещений форта. Столкнувшись с Каролиной, ей захотелось сжать зубы, чтобы не застонать.
Она что? Теперь повсюду будет ходить за ней? И в самом деле вообразила, что они смогут стать подругами?
– Можно мне войти? – вежливым тихим голосом поинтересовалась блондинка.
– Уже вошла. Что? Есть новости?
– Нет.
Айрис подняла взгляд на ту, с чьей лёгкой руки она оказалась на Ранерлике в центре событий.
Как она ненавидела эту женщину! И когда только ненависть успела испариться? Осталась лишь лёгкая неприязнь. Скучать без Каро Мёрфи Айрис бы точно не стала, но видеть её в геенне огненной, как прежде, не было в списке приоритетных задач.
– Я хотела, чтобы ты мне за всё заплатила.
– Что? – испуганно вздрогнула Каролина.
– Я приплыла сюда только за тем, чтобы уничтожить тебя. Я так хотела, чтобы ты прошла через всё, что пришлось пережить мне по твоей милости – обиду, чувство оскорблённого достоинства. Когда часами лежишь в кровати и задаёшь себе только один вопрос – чем я хуже? Почему – она? Я была уверена, что ты не более, чем бессердечная интриганка, не обременённая моралью. Я поклялась себе, что ты заплатишь – что вы оба заплатите высокую цену. Но всё меняется и всё проходит. Я больше не хочу твоей гибели. Однако я ничего не забыла. И чем меньше ты будешь мозолить мне глаза, тем легче нам обеим станет дышать.
– Я надеялась, что обстоятельства последних дней помогут нам наладить отношения.
– Друзьями нам точно не быть при любом раскладе. Любые отношения между тобой и мной при развитии дадут лишь новый виток конфликта. Это неизбежно. Поэтому будет лучше, если между нами, исключительно в целях безопасности, протянется как можно больше дорог и расстояний. Я не стану тебя преследовать. Откровенно говоря, я буду рада узнать о твоём отъезде с острова.
– Я поняла, – кивнула Каролина. – Уеду при первой же возможности.
Звуки пальбы не смолкали до самого ужина.
Сержант Вэль с адвокатом Адамом Беннатом расположившись в комнате за столом, сидели с самыми угрюмыми, постными лицами.
– Что-то вы не торопитесь расправиться с едой? – постаралась улыбкой поддержать их Айрис. – Нет аппетита?
– Католийцы по-прежнему на свободе. Наши жизни всё ещё могут оказаться в их руках.
– Не ворчите. В этой жизни, если хорошенько подумать, каждый миг можно её потерять. Это не повод морить себя голодом. Мисс Мёрфи? – окликнула Айрис Каро. – Не хотите поужинать? Война не окончена. Война никогда не кончается. Так что давайте подкрепимся, господа. И выпьем это замечательное красное вино за нашу победу.
Сержант с адвокатом переглянулись.
– Мы получили донесения от наших осведомителей. Возможно, вы захотите знать?
– Вне всякого возможно – хочу.
– У вас достаточно забот, миледи…
– Не стоит судить о том, что для меня достаточно.
В этот момент дверь отворилась и негритёнок лет десяти принёс ей письмо на подносе: