Страница 84 из 100
Она чувствовала себя проигравшей, а проигрывать не умела. Не было случая научиться. Охраняемая статусом, деньгами, правилами этикета, Айрис по-настоящему не видела жизнь в её откровенно-неприглядном виде, когда никто не играет по правилам – когда самих правил просто нет.
И ей было страшно.
«Возьми себя в руки, тряпка! – сказала она самой себе. – Не смей распускать нюни. Войны случались и до тебя. Падали города – падали целые государства. Даже если ты умрёшь, мир не остановится на этом. Ты не первая и, увы, не последняя. Ты ничем не лучше и не хуже тех, с кем это случалось до и случится после тебя.
Будет то, чему суждено сбыться. И всё, что ты можешь делать – это бороться. А если судьбе этого покажется мало, прими свою участь с мужеством, достоинством и смирением».
Дойл словно вырос из тени, в данный момент неуловимо чем-то похожий на духа земных недр – широкоплечий, широкоскулый, с недобро блестящими, словно у рассерженного кота, глазами. Пряди волос свисали вдоль запавших щёк, тень от них лишь усугублялась успевшей выступить щетиной.
Трещало чадящее пламя просмоленных факелов. На лицах играли отблески пламени.
– Ты?.. – удивилась Айрис.
– Представь себе, собственной персоной. Всё настолько плохо, что даже преданные люди предпочли тебя ослушаться. Ну? – сузил глаза Дойл. – Хорошо, что ты успела вернуться. И даже, как вижу, прихватила подружку. Ну что? Мне отчитаться о проделанной, в ваше героическое отсутствие работе, госпожа губернатор? – продолжал сыпать издёвками Дойл. – Пушки на северо-западе подготовлены к бою. Всё, что у нас есть, выставлено на бастион.
– Но северо-западный бастион не прочен! Он не годится для артиллерии! – вскричала Каролина.
Дойл глянул на бывшую любовницу так, что она едва не поперхнулась собственными словами.
Но всё равно упрямо закончила:
– Наши пушки отсюда до них не добьют. Ты и сам это знаешь!
– А кто сказал, что бить будем только с форта? – зарычал Дойл. – У нас есть корабли. Но вот вопрос – как католийцы узнали о столь выгодной для себя позиции?
– Ты же не думаешь, что от меня?! – возмутилась Каро.
– Они могли узнать её от Оливера. Он куда лучше разбирается в пальбе, артиллерии, стратегии и дислокациях, чем я или мисс Мёрфи, вместе взятые, – остановила намечающуюся перебранку Айрис.
– Любой ценой мы будем защищать северо-западный бастион. Если его башни падут, католийцы станут расстреливать самые слабые из оборонительных стен. Будут бить, пока не откроется брешь. Следующим шагом станет штурм с берега. Если им это удастся, урон будет непоправим, – разъяснил Дойл.
Айрис устало опустилось на одну из каменных ступеней.
– Что сказать? Если всё пойдёт именно так, как ты описал, у нас останется одно утешение – добровольно сундук с сокровищами этим шакалам мы не отдали. Ну, я хотя бы попыталась… – с саркастичной усмешкой закончила она.
Когда пыльцы Дойла, потянувшись, коснулись опухали на рассеченной ударом католийца щеке, Айрис вздрогнула.
Подняв глаза, с удивлением прочла в его взгляде тревогу, а не ненависть, как ожидалось.
– Ты был прав, – с горечью признала Айрис. – Нельзя договариваться с тем, кто понимает только язык силы.
– Они отказались от переговоров?
– Они обещали лично мне спасение в обмен на сокровище и содействие во взятии острова. Откровенно говоря, было бы легче, если бы они попросту плюнули в лицо. Хотя по сути, именно это они и сделали.
Дойл присел рядом на корточки, отводя прядь волос от саднящей щеки Айрис. Оставалось надеяться, что темнота скрывает неприглядные последствия удара и её разбитое лицо.
– Я разрушила всё, что нас связывало, ради иллюзии, – всхлипнула Айрис. – Мне жаль.
– Сейчас у нас обоих другие проблемы. Эту мы обсудим позже. Если выживем, – после небольшой паузы добавил Дойл.
День выдался самый что ни на есть погожий, воскрешающий в воображении райские кущи. Лазоревое море, безмятежное до самого горизонта. Светлое, высокое небо с лёгкой ватой облаков, разбросанных тонкими, просвечивающими клочками. Нежный бриз, освежающий щеки, игриво треплющий локон и целующий плечи.
Нет ничего печальнее, чем в такой прекрасный день созерцать, как на линии горизонта покачиваются мачты надвигающихся, словно зловещая саранча, вражеских кораблей.
– Когда католийцы приходили в прошлый раз, мне было пять, – спокойным, каким-то даже отстранённым голосом, будто бы говорила сама с собой, проронила Каролина. – Триста католийских солдат, высадившись на берег, поджигали на своём пути всё, что могло гореть. Потом двинулись в город. Они насиловали и убивали, грабили всех без разбора.