Помеченный cмертью

Однако слышал он только свои собственные шаги.

Наконец Алекс добрался до северо-восточного крыла здания, поднялся вверх по лестнице на второй этаж и прислонился к перилам ограды. Некоторое время он стоял неподвижно, переводя дыхание и унимая новую вспышку тупой боли в боку и груди.

Алекс продрог, его била крупная дрожь. Дождевые капли, словно острые льдинки, кололи лицо.

Алекс обвел глазами десятки темных окон и закрытых дверей… Неожиданно ему пришла в голову мысль: а почему, собственно, он не закричал, не позвал на помощь, когда незнакомец напал на него с топором? Его голос проник бы, прорвался в эти комнаты, разбудил бы людей. И если бы Алекс кричал изо всех сил, так громко, как только мог, кто-нибудь наверняка пришел бы узнать, в чем дело. И еще кто-нибудь позвонил бы в полицию. Но Алекс был так напуган, что просто не догадался позвать на помощь. Их битва была странно бесшумной. Это был кошмар беззвучных ударов и контрударов. Никто из обитателей мотеля не слышал их.

А потом Дойл подумал: а ответил бы вообще кто-либо на его призыв о помощи? Или все эти люди просто перевернулись бы на другой бок в своих постелях, засунув головы под подушки?

Да уж, эту мысль не назовешь приятной.

Дрожа от озноба, Алекс попытался перестать думать обо всем этом, с усилием оторвал непослушное тело от перил и побрел в свою комнату по мокрой от дождя дорожке.

– 13 -

Когда Дойл насухо вытер волосы, Колин сложил вчетверо белое мокрое полотенце, отнес его в ванную и развесил на перекладине душевой вместе с мокрой от дождя одеждой. Колин был в одних трусах да еще успел нацепить на нос свои очки, и было забавно смотреть, как он изо всех сил старается вести себя спокойно и с достоинством, хотя Алекс видел, что Колин изрядно напуган.

Мальчик вернулся в комнату, сел на свою постель и уставился на правый бок Дойла, где наливался фиолетовым большой синяк.

Кончиками пальцев Алекс осторожно ощупал бок и убедился, что вроде бы ребра целы и на этот раз, похоже, обойдется без врача.

– Болит? – спросил Колин.

– Чертовски.

– Может, приложить лед?

– Это всего лишь синяк, нечего возиться.

– Это ты так думаешь, что всего лишь синяк, – озабоченно произнес Колин.

– Ничего, самое страшное уже позади. Боль утихает. Несколько дней придется помучиться, но этого не избежать.

– Что нам теперь делать?

Дойл, разумеется, рассказал Колину все: о топоре, о сражении с высоким мрачным человеком с безумными глазами. Дойл знал, что обманывать его нет смысла – мальчик немедленно распознал бы ложь и приставал бы к нему до тех пор, пока не вытянул бы из Алекса все. Колин был не из тех людей, с которыми можно обращаться как с детьми.

Услышав вопрос Колина, Алекс перестал разминать и массировать бок и задумался.

– Ну… нам определенно нужно сменить маршрут от Солт-Лейк-Сити. Вместо дороги сорок, как было запланировано раньше, мы поедем по шоссе восемьдесят или двадцать четыре и…

– Мы и раньше уже изменяли маршрут, – сказал Колин, сверкая толстыми и круглыми линзами очков и при этом немного напоминая филина. – Это ни на что не влияет. Он снова и снова догоняет нас.

– Он догнал нас, только когда мы свернули на семидесятое шоссе, а это именно та дорога, по которой ехал он, – ответил Дойл. – Но на сей раз мы не будем возвращаться на главное шоссе. Мы поедем далеко в объезд. Придется рассчитать новый путь в Рено из Солт-Лейк-Сити, а потом запасной вариант из Рено до Сан-Франциско.

Колин с минуту поразмышлял.

– Может быть, нам следует останавливаться в других мотелях? Выбирать их наобум?

– Но у нас забронированы комнаты, там нас уже ждут.

– Именно об этом я и говорю, – помрачнел мальчик.

Дойл растянулся на постели, прислонившись головой к спинке кровати.

– Думаешь, этому типу известно, где мы собираемся останавливаться на ночь каждый раз?

– Но ведь каждое утро он снова и снова удачно выслеживает нас, – парировал Колин.

– И как же ему становится известно о наших планах?

Колин пожал плечами.

– Предположим, он из числа людей, которых мы знаем, – принялся рассуждать Дойл, отнюдь не воодушевляясь этой мыслью, наоборот, стараясь оттолкнуть, прогнать ее от себя. – Я с ним не знаком. А ты?

Колин опять лишь пожал плечами.

– Я уже описывал его, – продолжал Дойл. – Крупный, высокий мужчина. Светлые, почти белые волосы, короткая стрижка. Голубые глаза. Вообще-то симпатичный. Немного мрачноватого вида… Похож на кого-нибудь из знакомых?

– Я не могу так сразу сказать по одному описанию, – ответил Колин.

– Совершенно верно. Он ничем не отличается от миллиона других. Так, а если исходить из предположения, что он – совершенно незнакомый человек, просто рядовой сумасшедший американец, вроде тех, о ком мы каждый день читаем в газетах?

– Он поджидал нас в Филадельфии.

– Не поджидал. Он случайно…

– Он тронулся в путь вместе с нами, – произнес Колин, – он с самого начала преследует нас.

Но Дойл не желал даже думать о том, что это может быть знакомый, так сказать, имеющий на них зуб – обоснованно или надуманно. Если так, то вся эта безумная история может и не кончиться с концом поездки. Если маньяк их знает, он сможет вновь выследить их в Сан-Франциско. Он может следовать за ними когда захочет, в любое время.

– Нет, мы его не знаем, – настаивал Алекс, – он просто псих. Я видел, как он действует. Я видел его глаза. Он не из тех, кто может разработать и осуществить план погони через всю страну.

Колин молчал.

– Чего ради ему устраивать за нами погоню? Если ему нужно убить нас, то почему он этого не сделал еще там, в Филадельфии? Или на побережье? Чего ради гнаться за нами всю дорогу?

– Я не знаю, – признался мальчик.

– Послушай, тебе придется согласиться, что кое-что здесь просто совпадение, – продолжал Дойл. – По чистой случайности он начал свою поездку одновременно с нами, от того же дома той же улицы. И он ненормальный. А ненормальному вполне достаточно подобного совпадения, чтобы превратиться в одержимого навязчивой идеей. Он схватится за нее, раздует, использует как базу для своих параноических иллюзий. И все, что уже произошло, вполне объясняется этим фактом.