Страница 67 из 102
- Или, Александр Александрович, - улыбнулся Колбасьев. – Так вроде принято – раз вернулся из дальних краев, то первым делом идет отчет начальству.
- Так я же и не спорю, но зачем мне еще один отчет про компанию? Лучше расскажите, что такое интересное вы в той Америке изобрели.
- А показать сначала можно?
- Оно у вас что, в портфеле? Так доставайте, я уже достаточно заинтригован.
Колбасьев вытащил на свет божий нечто небольшое, завернутое в тряпочку, развернул ее и положил на мой стол то, что я узнал практически с первого взгляда. Лампу-триод! Причем правильной, то есть коаксиальной, конструкции. Нитка накала, совмещенного с катодом, вдоль лампы, поверх нее спиралька сетки, и вторым слоем – трубочка анода.
Я рассматривал лампу довольно внимательно, потому как в прошлом году сам озаботился этой проблемой. Правда, мои лампы были существенно больше, но это не мешало им работать, прямо скажем, отвратно. Интересно, а у Евгения что получилось? Но прямо так спрашивать, пожалуй, рановато. Сначала надо якобы узнать, что это вообще такое.
- По-моему, государь, вы уже догадались, - пожал плечами Колбасьев. - Это лампа по образцу вакуумного диода, лет пятнадцать назад запатентованного Эдисоном, но с управляющей спиралью. Я решил, что такую лампу логично будет назвать триодом. Принцип его работы вам рассказать?
- Да в общем не надо, я сам пытался что-то такое сделать. Какая у вас получилась крутизна характеристики?
- Простите?
- Ну, на сколько изменяется анодный ток при изменении напряжения на сет… то есть на спиральке, на один вольт?
- На два миллиампера.
- Хм, у меня на три с половиной. А срок службы какой?
- Часов десять – двенадцать.
Кажется, мое удивленное «ох и ни фига же себе» Колбасьев понял несколько превратно, потому как начал оправдываться – мол, это же пробные экземпляры, их конструкцию еще надо доводить до ума, и вообще…
- Евгений Викторович, не волнуйтесь, пожалуйста. Я так удивился потому, что из трех моих изделий только одно проработало полтора часа, а два других сдохли раньше.
- Если позволите, я могу предположить, почему. Этот параметр, который вы назвали крутизной, а я – усилительным коэффициентом, он ведь сильно зависит от температуры накаливаемой проволоки. Но если ее нагреть сильнее какого-то порога, то вакуум в лампе начинает быстро портиться. Кстати, вам какого значения удалось достичь?
- Порядка половины миллиметра ртутного столба.
- И это тоже сказалось, у меня было меньше одной сотой.
- Чем же вы мерили и, главное, чем откачивали?
- Откачивал ртутным насосом Вестингауза, я его привез с собой. Ну, а с манометрами, действительно, пришлось самому повозиться. Но, боюсь, серьезно увеличить срок службы подобных приборов не удастся – даже если мы полностью откачаем воздух из колбы, вакуум все равно деградирует из-за испарения накаливаемой нити.
Я в который раз попытался напрячь память, но, раз уж это в первые разы не получилось, то и сейчас тоже. А ведь вроде помнил же когда-то, чем покрывали в двадцатом веке внутреннюю поверхность баллонов ламп! Сейчас же мог сказать только то, что это покрытие называется геттером и, кажется, в его состав входят магний, барий и цирконий. Но все вместе или по отдельности – этого я вспомнить не мог. Курс электровакуумной техники в институте был непрофильным, а в качестве радиолюбителя я использовал лампы, но сам их, естественно, не делал. Ничего, теперь есть кому этим заняться!
- Ну, Евгений Викторович, на десерт расскажите, насколько повысилась чувствительность приемника после замены кристаллического детектора на вашу лампу.
- На две лампы, Александр Александрович, включенные каскадом. Как минимум на порядок! Связь с Номом из Сан-Франциско стала почти регулярной. Правда, я еще и антенны слегка доработал. На очереди – реализовать двухполупериодное выпрямление, тогда станет еще лучше.
- Замечательно! Насколько я понял, вы не против продолжить исследования по данной тематике?
- Разумеется, ваше величество.
В общем, Колбасьев покинул мой кабинет надворным советником, что соответствовало армейскому подполковнику или флотскому капитану второго ранга, да к тому же директором института связи при моем комитете. Правда, этот институт ему еще предстояло создать, но я был уверен, что Евгений справится, причем сравнительно быстро. Герца ему в замы по науке, а Попова… даже не знаю. Он с момента первого сеанса связи возился с каким-то устройством на металлическом порошке, пытаясь заменить капризный кристаллический детектор. Ладно, пусть становится завлабом и продолжает исследования. Может, в конце концов и выйдет что-нибудь дельное.