Страница 8 из 16
– А у вас дети есть? – заинтересовалась она, в свою очередь, моим статусом.
– Есть. Дочка, ненамного младше тебя.
– Ну мне-то уже пятнадцать! – гордо сообщила новая знакомая по фамилии Шляпник. – А в какую школу ваша дочка ходит? В нашу?
– Не приведи господь, – сказала я, – в обычную, английскую.
– Но вы же … по 5-му пункту… кто?
– Понимаешь, Зиночка, я много кто… И еврейка я наполовину, – туманно объяснила я. – А семья у нас многонациональная.
– И замужем вы не за евреем? – поразилась девочка до глубины души.
– Давай оставим мою подноготную в покое, – предложила я ей строгим голосом, уже жалея о том, что ввязалась в этот разговор.
– Хорошо, как скажете, – согласилась Зина. – Только признайтесь: а зачем вы на этот митинг приходили?
– Не приходила я, просто мимо шла и заинтересовалась.
– Но вы же евреев от антисемитов защищали! – Ее блеклые глаза загорелись праведным гневом.
– Конечно, – подтвердила я, – не люблю идиотов.
– И правильно, – поддержала меня Зина. – А в какого бога вы верите?
От неожиданности я вздрогнула. Переход на религиозную тему никак не предусматривался – во всяком случае мною, поэтому я совершенно честно сказала:
– Я, Зина, атеистка.
– Так же нельзя… – закручинилась моя собеседница. – В какого-нибудь верить надо.
– Не мели чушь! Бог один на всех. Если он есть, конечно.
– Есть-есть! – горячо заверила меня девочка Шляпник. – И ангелы-хранители есть. Вот вас кто охраняет?
– Никто меня не охраняет. Бог о моем существовании и не подозревает, – так же, как я о его. Мы не знакомы, нас друг другу не представили. Давай, Зинуша, расходиться, меня дома ждут.
Лицо Зинаиды вдруг стало решительным и отчаянным одновременно. Довольно странно такие эмоции читались на ее тусклой физиономии.
– Вас никто не охраняет? Значит, буду охранять я! Считайте, что с этой минуты о вас есть кому позаботиться.
– О господи… – только и смогла я произнести.
Расстались мы дружелюбно, она даже проводила меня до парадной, и видимо, рассчитывала на приглашение и знакомство с моей дочерью, но я отцепилась, оставив ей свой телефон.
Время текло, как обычно. Я занималась своими делами, которых было предостаточно, так как помимо наличия мужа и дочки я работала. В этом году была интернатура и выкладываться приходилось по полной программе, тем более что место в «Институте красоты» досталось мне с трудом. Но игра стоила свеч, ибо работать в стоматологии хирургом, закончив факультет челюстно-лицевой хирургии, совсем не хотелось.
Изредка звонила девочка Зина, допытываясь, все ли у меня в порядке. Но я заверяла ее в своем полнейшем благополучии и надеялась, что эта блажь скоро с нее сойдет. Поскольку никаких отрицательных эмоций она не вызывала, я относилась к ее закидонам весьма снисходительно и даже пару раз брала ее вместе со своей дочерью в театр, когда спектакли были не совсем уж детские: все же моя Дашка была на семь лет моложе девочки из еврейской школы. Муж посмеивался: «Теперь я за тебя спокоен. С таким-то ангелом- хранителем… Может, мне тоже кого завести?».
Однако во время зимних каникул порывы Зины Шляпник стали принимать совершенно конкретную форму. Она провожала меня на работу и встречала с нее, но это было еще не самое ужасное. Она сидела у кабинета в ожидании моего выхода на перекур или чашку кофе! Мало того, она еще и разговаривала!
В один из таких дней к моему столу подсела женщина, рассчитывающая делать у нас ринопластику (не у меня – я же только интерн, а у нас в Институте), и поинтересовалась шепотом:
– Это правда, что оперируют у вас только по национальному признаку?
– Ерунда какая, – мило улыбнулась я ей, – давайте лучше посмотрим ваш носик.
– А вы уверены?
– В чем?
Ответить ей уже было затруднительно, поскольку я начала осмотр.
Еще через пару дней появилась еще одна дамочка со странными вопросами.
– Доктор, вы не в курсе, при выезде на ПМЖ в Израиль имеет значение внешность?
– Что вы имеете в виду?
– Нужно ли быть похожей на семитку?
Я решила, что по чистой случайности ко мне попадают неадекваты. Ну да бог с ними, все равно перед операцией пойдут за справкой к психиатру, мое дело – первичный осмотр.
Вся благость закончилась, когда в конце недели в мой кабинет ворвался разъяренный начмед и заорал, как подорванный.
– Что вы себе позволяете?! Или хотите вылететь из интернатуры?!
– Роман Борисович, что случилось? Почему вы так кричите?
– Ах, почему я кричу?! – Он выскочил за дверь и тут же вернулся ведя за руку здоровенного детину. По лицу амбала текли слезы, а нос он утирал рукавом. – Вот человек, которому вы отказали в приеме! По какому праву?!
– Роман Борисович, я его впервые вижу.
Парень еще пару раз шмыгнул носом и подтвердил:
– Я у нее не был, вы не так поняли. Не она.
Начмед быстро загорался, но так же быстро и остывал.
– Не она, так кто? – спросил он уже спокойным голосом. – На кого вы мне только что жаловались?
Двери приоткрылась и в нее заглянула очередная пациентка, я только махнула рукой – дескать, подождите. Роман Борисович тихо крякнул и направился к выходу.
– Разбирайтесь тут без меня.
Я усадила обиженного пациента, налила ему валерьянки и стала выяснять подробности.
Оказалось, что он спокойно сидел в небольшой очереди, ожидая приема, когда с ним разговорилась какая-то девица. Глядя на нее, парень нисколько не усомнился, что она примерно по тому же поводу, что и он, пришла в Институт красоты – настолько безобразна была случайная собеседница. Однако она была не только уродлива внешне, но еще и страшна на язык. Рассмотрев физический недостаток бедняги, девушка стала уверять, что все мужчины в нашей стране страдают тем же, а может и похлестче. Но это их кара. То есть надо жить крокодилом неся свой крест. В выражениях она не стеснялась, чем и довела несчастного и до слез и до начмеда.
Прикинув в уме, я начала вспоминать женщин со странными вопросами, уже приходивших ко мне.
– Скажите, дружочек, – спросила я парня, – девушка была очень молодая?
– Почти девочка, – грустно сказал он. – Если даже такая соплячка уверяет…
– Да забудьте то, в чем она там вас уверяет! Это просто ненормальная. Знаете, такие городские сумасшедшие есть? Она могла случайно зайти хоть в прачечную, хоть в булочную, хоть сюда. Лучше расскажите, что вас беспокоит.
Выяснилось, что бедолага пришел всего-навсего с желанием подправить лопоухость. Я начала первичный осмотр, но из головы не шла мысль о моем навязавшемся ангеле-хранителе. Я почти была уверена, что это ее штучки. Сначала хотела найти ее и, если не набить морду, то принять радикальные меры. Но пока ехала домой, немного поостыла и даже мужу ничего рассказывать не стала – наверняка скажет, что сама пригрела. Зато в последующие дни, сидя на приеме, я то и дело выглядывала в коридор – во избежание… Начальство больше не докапывалось, и я решила, что все обошлось малой кровью. С затаенной злобой я ждала звонка Зинаиды.
Все-таки «кто чего боится, то с тем и случится»: вызвал меня к себе начмед. Я заранее приготовила оправдательно-наступательную речь, но на душе было кисло. Как не поведи себя, я всего лишь интерн. Однако все мои страхи были, как оказалось, напрасны: Роман Борисович напросился ко мне в попутчики.
– Вы, вроде, живете около гостиницы «Эмеральда»?
Я удивилась:
– А вы откуда знаете?
– Разведка донесла. Дело в том, что там мои друзья из Риги остановились, а я даже не представляю, в какой стороне этот дивный отель находится. Поработайте сегодня компасом, если не затруднит.
С чего бы меня затруднило?
Я сказала: «Ах, какие пустяки», а сама подумала: «Вот по дороге и объяснюсь».
Проводив начмеда ровнехонько до холла безобразной пятизвездочной «Эмеральды» я поднялась на второй этаж. Там в магазине Елены Фурс я сделала морду ящиком и с шиком перемеряла четыре роскошные шубы, на покупку которых у меня нет и никогда не будет денег. Крутилась перед зеркалами почти час и довольная собой отправилась от элитных мехов к плите и фартуку.