Страница 111 из 172
— На самом деле я очень голодный…
Поцеловал за ушком, спустился губами на шею, развернул к себе… А через пару минут подхватил на руки.
…Сейчас ты забудешь о смущении, солнце моё, чудо моё… Ты будешь думать о другом… И очень надеюсь, что ты ни о чём не будешь думать…
Часом позже, лёжа рядом с ней, Ник всматривался в тонкие черты, целовал закрытые веки, лёгкими касаниями гладил грудь… И терпел. Терпел, дрожа от всё ещё нереализованного желания. А Тэль глубоко, прерывисто дышала и не шевелилась — расслабленная, умиротворённая. Мир нисходит на того, кто счастлив... Но её счастье почему-то делало счастливым и его, напряжённого, натянутого как струна.
— Я тебя люблю… — прошептал он. Впервые после школьного, подросткового романа.
Её глаза распахнулись, и в них засветилось такое, что дальше сдерживаться Ник просто не смог.
— И я те… — выдохнула Тэль, но договорить ей он не дал.
***
На берегу спокойной речки, неподалёку от поставленного влюблёнными барьера, закусывали два фамилиара, тщательно скрывая напряжение. Чешуйки в шерсти белого кота поблёскивали под яркими звёздами, чёрные перья в полосатой шкурке енота сливались с ночной темнотой.
— Хорошо, что я не согласился на пари… — задумчиво сказал енот, откладывая обглоданную косточку.
— Ну… Шанс у вас всё же был, коллега! — отозвался кот, выхватывая с блюда очередной кусок свинины. — И на самом деле я бы хотел проиграть…
— С другой стороны, мы не можем точно знать, что там происходит! — с некоторой досадой посетовал енот.
— Это да…— вздохнул кот. — Даже крохотную дырочку — и ту прогрызть не удалось…
— А вы всерьёз рассчитывали, что сумеете? — удивился енот. — Не абы кто заборчик ставил, коллега! Надеюсь только, что…
Договорить он не успел. На берег вынеслась из барьера совершенно голая кошачья хозяйка, вскинула руки и мгновенно исчезла. Вслед за ней вылетел взъерошенный мужчина — тоже одеждой не отягощенный. Пальцы его заплясали в воздухе, но, видимо, безуспешно. В ярости он топнул ногой и вернулся за защитную стенку.
— Интересненько… — протянул кот. — Что ж это он такого ухитрился утворить-то…
— Вам виднее, коллега! — фыркнул енот, маскируя ехидством тревогу. — Вы имели честь с ним на балу целоваться, можете оценить…
Йош показательно брезгливо вытер лапкой усы, сплюнул и нервно дёрнул хвостом.
— Ну, мне — домой, срочно, — сказал он. — Не прощаюсь, однако…
Ганцонгер кивнул, интенсивно потёр морду лапками и всё же не сдержал волнения:
— Надеюсь, ничего непоправимого! Вы ведь расскажете потом?
— Непременно, — пообещал кот. — И буду очень расстроен, если придётся предложить вам новое пари…
***
Я понятия не имела, что такое бывает. Что можно не заметить, как тебя раздевают, забыть о стеснении, об ожидании нового, наверняка болезненного, по определению гадкого… Поцелуи, прикосновения — да, они рождали незнакомые и приятные ощущения, но вели к не слишком интересным мне действиям. Хотя и к несомненно нужному результату. И я была готова перетерпеть всё это…
Но когда губы и пальцы Ника начали бродить по моему телу… Он играл на мне, как на своём невидимом клавесине, только никакой магии не возникало. Я чувствовала не магию, нет! Это было совсем другое! Ветер… Всё тот же безумный горячий ветер, он пах мятой, лимоном, чуть-чуть — самшитом, очень сильно — самим Ником. Ветер закручивался в смерчи там, где Ник касался меня.
Сначала я пыталась отвечать тем же, но не знала, что получается, а потом забыла думать об этом.
Мир дрожал, плыл, менялся… Мир менялся каждую секунду — но не окружающий, а мой, внутренний.
А когда язык добрался до места, которого не касался ещё никто, смерчи слились воедино, подняли меня и вынесли за пределы тьмы, света и самого мира…
Возвращение оказалось долгим. Испытанное наслаждение таяло медленно-медленно, превращаясь в тихую, безмерно сладкую, блаженную истому, разлившуюся по всему телу. В какой-то момент я поняла, что Ник осторожно целует моё лицо, гладит грудь, едва касаясь.
— Я тебя люблю… — прошептал он вдруг.
Да! Да!!! Я тебя тоже!
— И я те…
Но договорить не успела. Мой невероятный мужчина стиснул меня в объятиях, мгновенно оказался сверху, но тяжесть я ощутила лишь на миг — он опёрся на локти и зарылся пальцами мне в волосы.
— Не бойся, — сказал хрипло. — Больно не будет.