Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 124

Две девушки, две распрекрасные девицы в белом и голубом купальниках, спасибо, хоть не в одних трусах, подходят к нашим парням. Обе блондинки, обе симпатичные, обе сильно заинтересованные, о чём свидетельствуют их ровные белые зубы, сияющие в не сходящих с лица улыбках, словно намертво прилипших к наглым ртам!

- Ну вот! Что я тебе говорила?!

Мама громко вздыхает, потому что ей нечего ответить, нечего возразить, потому что факт налицо.

В этот же самый момент Алекс возвращается, накупавшись в море, сощурившись, почти незаметно разглядывает ситуацию откровенного женского пикапа напротив нашей виллы и наших шезлонгов с зонтами. Судя по его едва заметной натянутой улыбке, он, в отличие от мамы, настроен менее доброжелательно к происходящему.  И я вижу, как одна из девушек замечает его спину, приклеивается к ней взглядом, за ней и вторая, и у обеих на лице… практически шок. Да, девочки, у нас тут питомник мужской породы, а это представитель генофонда! 

На самом деле, если абстрагироваться от моих субъективных предпочтений, то стареющий Алекс красивее и Эштона, и Алёши вместе взятых и помноженных друг на друга.  Алекс - неподражаемый и неповторимый, не поддающийся научному объяснению экземпляр. Единственный в своей лиге! Создатель, похоже, упражнялся на нем в собственной гениальности, стараясь переплюнуть самого себя. И дело даже не во внешности, которая упрямо не подчиняется законам биологии, не желая стареть, а в том неповторимом шарме, который струится из него подобно радиации, поражая всех вокруг их же собственными желаниями. Женщины хотят его в свою постель или даже жизнь, мужчины стремятся войти в круг друзей, знакомых, партнёров по бизнесу. И как мама живёт с ним? Ведь эти девочки, девушки, тётки не переводятся НИКОГДА!

У самого Алекса, как он мне однажды признался, собственный взгляд на свою уникальную красоту сформировался только к сорока годам:

- Красота - это ноша или испытание, жизненный тест, состоящий в исключительном соблазне потерять всякие ориентиры и спустить свою жизнь к чертям!

- Почему? - спрашиваю пятнадцатилетняя я.

- Потому что возникающая иллюзия вседозволенности, вседоступности и расширенных возможностей в жизни разрушает личность с такой скоростью, какую мозг не способен осознать! Выдающаяся красота требует незаурядного ума, чтобы с ней справиться!

- Ты же не разрушился, значит у тебя супермозг?

- Нет! - выдыхает с довольной улыбкой от уха до уха, потому что идейная беседа подошла, наконец, к своей кульминации: -  У меня твоя мама! Мне мой тест помогла пройти моя собственная персональная отличница!

Затем добавляет шёпотом:

- Подозреваю, это не первая моя сессия, которую она курирует!

- Серьёзно?! С чего ты взял?

- А с того, что я в слишком юном возрасте подозрительно точно и чётко знал, чего хочу и к чему мне нужно, заметь, «нужно» стремиться! Обычно людям требуются годы, чтобы поднять в личных топах истинные ценности, мои же были запрограммированы с самого начала! Я словно знал, что должен искать свой маяк.

- Маяк?! - чем больше он говорит, тем меньше я понимаю.

- Твою мамочку, Соняш! Она - моя отличница, мой маяк, моя путеводная звезда или как там это называется? Моё спасение, короче.

И вот смотрю я на эту звезду, и честное слово, ни золотой пыли, ни мощного света, ничего из атрибутов звёздности в упор не вижу! Обычная женщина  - моя мать. Ничем не примечательная. Ухоженная, умная, в меру красивая, как тысячи и сотни тысяч других. Так почему же его свет клином сошёлся именно в её точке?!

- Накупался? – немного резко интересуется мама, тоже заметившая взгляды молодых девушек, адресованные своему мужу.

- Ага! Вода отличная, идите и вы с Соней! Только будьте внимательны, я видел пару сиреневых медуз, они больно жалятся, смотри Сонь! - показывает мне красное пятно на руке.

- Сбегаю за яблочным уксусом! – тут же подрывается мама, напрочь забыв о мимолётном огорчении.

- Лерусь, не надо никакого уксуса! Ерунда! Само пройдёт!

- Просто пописай на руку, - предлагаю  ему.

- Да? И как я потом буду с мамой обниматься? Или с тобой? Этот способ только в детстве подходящий, а во взрослом возрасте лучше просто перетерпеть! - смеётся.

Мама уже льёт свой уксус ему на руку, а отец и не думает сопротивляться, глядя с неподражаемой нежностью на её волосы, пока она, склонившись, рассматривает медузный ожог.

- Надо песком затереть стрекательные клетки! – сообщает с умным видом наш профессор математических наук.

- Пап?! – мне внезапно хочется отвлечь его внимание на свою персону.

- Да, Соняш, - отвечает, не отрывая взгляда от маминой головы, но теперь уже его большой палец повторяет контур её  уха – ещё немного и снова кинется целоваться. 

Знаю я эти его заторможенные взгляды и движения – всегда всё заканчивается одним и тем же: в  лайт-версии поцелуями, а если маман вовремя не примет меры, то и вообще, может схватить в охапку и утащить во всем известном направлении. Я бы сказала, что у меня идеальный, образцовый отец, если бы не эта его специфическая деталь!  Да раздражает просто!  Иногда.

- Пап, а откуда медузы, если есть буйки заградителей?

- Ну… может, сеть повредилась, а может, волна слишком высокая была, сверху перекинула…  Я не знаю…

И вот он результат:  пока отец напрягал мозги, чтобы сообразить ответ на мой вопрос, момент упущен – маман как ветром сдуло, видно, сама уловила его настроение.  Всё хочу у неё спросить, не слишком ли ей напряжно так часто удовлетворять его «потребности», да всё никак смелости не наберусь. Мама у меня, как бы помягче выразиться, ханжа! Полная, диаметральная противоположность отцу! Странная они пара – во всём, и даже в мелочах противоположны, как полюса магнита, но сила, та, что вдавливает их друг в друга, неимоверна! Я знаю наверняка, что для моей матери существует только один мужчина, и точно так же наверняка знаю, что Алекса не интересует ни одна женщина на Земле, кроме моей матери. Сколько бы на него ни смотрели, его собственные глаза всегда прикованы только к ней, как сильно бы ни жаждали его внимания, он не замечает никого кроме неё, отдавая ей себя целиком и без малейшего остатка!