Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 60 из 124

- Не пускай их самих в воду…

- Конечно, не пущу! Спи-спи, - приговаривает.

Они, порой, умиляют меня. Два самых важных в моей жизни голубя… Люблю, когда они вот так же воркуются, как сейчас, значит, всё хорошо, значит, всё будет просто замечательно!

После обеда братья выползли досыпать на пляже: Лёшка на шезлонге, Эштон на оранжевом, раскалённом солнцем песке. Причём спал только Эштон, брат мой, свин редкостный, невзирая на всю серьёзность отношений со своей новой девицей, занялся разглядыванием обитателей соседних вилл… вернее, их обитательниц.

Началось всё с того, что Алекс позвал маму купаться. Она вроде как согласилась, вручила ему свою руку и даже разрешила довести себя до самой кромки воды. Затем изящно потрогала ножкой краешек моря, скривилась и замотала головой. На этом взрослая часть была окончена и началась детская:  Алекс, злорадно улыбаясь, схватил её в охапку и, совершенно не церемонясь, потащил в воду! В одно мгновение маман из профессорши превратилась в девчонку: принялась вопить как потерпевшая и хлестать Алекса по его непонятной татуировке во всю спину, чем вызвала у него только хохот.

Прижаренный к песку Эштон вдруг очнулся, шевельнулся, поднял голову и застыл, созерцая родительское представление.

- Вот Алекс даёт! И ведь не скажешь же, что чуваку скоро сорок шесть! Правильный у него взгляд на жизнь! - восхищается мой брат Лёшка.

Тем временем Эштон проявляет небывалый интерес к происходящему: нашёл надувной круг Абби и устроил себе подголовник, чтобы наблюдать за резвящимся отцом с комфортом. Или за ними обоими. Я даже заметила некое подобие улыбки в поднятом уголке его рта.

Алекс какое-то время резвится с мамочкой, затем, решив, очевидно, что с неё достаточно, медленно, неторопливо так выходит из воды и вышагивает в нашу сторону своей фирменной модельной походкой: из всех знакомых мне мужчин ТАК ходит только отец. Если не знать его карьерных подробностей, то можно решить, будто он всю жизнь только по подиуму и передвигается!

Подходит ко мне, усердно отряхивая свои волосы обеими руками – делает вид, что страшно занят, и ему ни до кого нет дела, но по знакомому прищуру, скрывающему хитрющий карий взгляд, я моментально понимаю, что сейчас что-то будет.

Успеваю только понять, а вот осознать – возможности нет: буквально взлетаю со своего шезлонга, потому что для  двух натренированных мужских рук моё не самое наделённое формами тело легче пушинки. И вот, не успев произнести ни звука, я уже вишу вниз головой у Алекса на плече. С опозданием, но начинаю верещать, чем  ожидаемо вызываю дружный смех трёх единиц мужского пола.

- Мамочку остудили, теперь  твоя очередь, Соняша! Только не брыкайся! Ты уже слишком большая девочка, чтобы тебя шлёпать при всех! – приговаривает отец.

И вдруг слышу наглое:

- Помочь? - это Эштон.

От неожиданности этого предложения оторопела не только я, но и отец тоже: остановился, на пару мгновений застыл, но тут же нашёлся:

- Позаботься о Лурдес!

- Окей, - принял задание Эштон.

Сестра сорвалась было с места, чтобы спастись бегством, но разве можно противостоять двум крепким молодчикам, по странным обстоятельствам состоящим с тобой в родстве?

Изловив Лурдес, Эштон, следуя полученному заданию, также поволок её в воду, ну а Лёша без особого труда справился с Аннабель. Хуже всех, надо сказать, пришлось Эштону: моя сестра способна перекричать даже Соловья Разбойника, что уж говорить о ленивом  испанском пляже, уставившемся на нас непонимающе-одобряющими взглядами сквозь брендовые очки.

И что тут началось в воде! Война народная, не на жизнь, а насмерть: девочки против мальчиков! Воды морской, изрядно солёной я выпила в тот раз, наверное, литра три – не меньше! И меня топили, и я топила, а брат мой Лёшка не брызгается, а устраивает настоящий морской душ – долго в детстве тренировался. Вот с ним не сравнится никто!

Это был счастливый день, счастливый его эпизод, один из тех, что остаются в памяти на всю жизнь. Я никогда в своей истории ещё не слышала, чтобы мама так бурно хохотала, взвизгивала, кричала Лёшке и папе дразнилки, получая от них ответы в виде нещадных брызг. И отец смеялся так, словно в его жизни ни разу не произошло ничего плохого, даже Эштон позволил себе расслабиться и выдать порцию эмоций веселья, а что говорить о нас, о девочках! Столько мы не пищали, не смеялись и не резвились ни разу! Так вопили, что все трое охрипли…