Страница 50 из 124
Алекс полулежит на гостевом диване с планшетом в руках, пытается делать в нём свою работу, но сидящая рядом Лурдес не прекращает свои трели - явно что-то выбивает. Я бы предположила, что вымаливает прощение за очередную свою выходку, но слишком уж она настойчива: тут явно присутствует особенный интерес.
- И волосы у меня дебильные! Достал уже этот баран на голове! - ещё немного и выдавит настоящую слезу.
- Нормальные у тебя волосы, Лу! Не говори глупостей! - не выдерживает отец.
Алекс терпеть не может, когда мы недооцениваем себя или критикуем, причём это касается не только внешности.
- У Соньки вон нормальные, прямые, их можно заплетать и укладывать, как захочешь, а у меня только этот баран идиотский!
- Лурдес! - отец уже нервничает. - Не нагнетай! Скажи прямо, чего ты хочешь?!
- Чтобы меня любили, а ты только Соньку свою любишь!
- Тааак… Чувствую, мне придётся сильно потратиться. Но ты же знаешь, без маминого одобрения ничего не выйдет! - отвечает отец, посмеиваясь.
- Ты Соньке вечно твердишь, что она самая красивая, а я что?! А я, по-твоему, страшная, да?
Это уже удар ниже пояса, даже отец не ожидал подобного выпада. Отрывает от планшета глаза, смотрит поверх очков на Лурдес, внимательно изучая её. Похоже, она всё-таки развела его - он уже не так уверен в том, что его родная дочь упражняется в искусстве манипуляции. Его лицо выражает озабоченную серьёзность:
- Ну что ты, доченька?! Что ты такое говоришь? Как ты вообще можешь такие вещи думать и произносить вслух? Конечно, я люблю вас всех троих и все вы красивы, каждая по-своему. У каждой из вас свой характер, темперамент, взгляды на определённые вещи… Но все вы - мои дочери! И для меня всегда будете оставаться самыми лучшими из лучших!
Лурдес мгновенно меняется в лице, словно её застали врасплох:
- Пап… Лёшка делает вечеринку в своём доме. Я сильно хочу с ними!
Отец некоторое время молчит, затем со вздохом разочарования поправляет очки и снова погружается в свою работу.
- Пап! - моя сестра не привыкла отступать, если ей что-нибудь нужно, клещами выдерет, но не сдастся.
- Ты мала, дочь, для таких развлечений!
- Лёшка – мой брат, у него дома будет полно народу, почему я, его сестра, не могу пойти?!
- Потому что он и его друзья взрослые, и у них будут взрослые развлечения.
- Вот я и присмотрю за ним, чтобы не был уж слишком взрослым!
- Боюсь, за ним уже бессмысленно присматривать, - не сдаётся отец.
- А если Сонька пойдёт?
- А она пойдёт?
Сестра резко разворачивается, гордо тряхнув своей потрясающей гривой:
-Сонь! Ты идёшь к Лёхе на вечеринку?
- Меня не звали, - отзываюсь.
- Так сама позовись!
Да, это моя сестра Лурдес, знакомьтесь. Для неё непреодолимых преград нет, как и неразрешимых проблем, вопросов, на которые не было бы ответов. Главное, нет таких её желаний, которые бы, так или иначе, не удовлетворялись. Почти нет.
- Гордость не позволяет! – отвечаю, но уже предчувствую своё поражение.
Хватка моей сестры – не та хватка, от которой можно отделаться.
- Соняш! Сестрёнка моя любимая! Ты же знаешь ведь, что я тебя из всех больше всех люблю и уважаю! – тёмно-карие глаза сестры смотрят в мои с мольбой, находясь уже в десяти жалких сантиметрах от моего лица.
- Сочувствую тебе, Сонь! – смеясь, подтрунивает над нами отец.
- Что? Больше отца с матерью?
- Ну не передёргивай, они из другой Лиги, там – другие законы. Я имела в виду выбирая между тобой и Аннабель, например…
- Лурдес! – одёргивает отец.
- А что, Лурдес?! Ты сам-то, кого больше всех любишь?
- Всех он любит одинаково! – это уже мама. – И точка! Сколько уже можно мусолить эту тему, Лурдес?! Вот чего тебе не хватает?
- Вечеринки! Папа сказал, что я могу пойти, только если Сонька пойдёт!
- Ну, я такого не говорил… - отец пытается откреститься под натиском маминого осуждающего взгляда.
- Во-первых, не Сонька, а Соня, во-вторых, что ещё за вечеринка?
- У Алёшеньки, мам! В его чудесном домике на озере! Там такая крутизна будет! Он Скейтера пригласил, понимаешь? Ты хоть можешь понять, что за тусня там намечается?!
- Лурдес! – мама включает профессора математики. - Что ещё за Скейтер?
- Это диджей такой, он сейчас в моде, на пике своего полёта, я думаю, - отвечает ей отец. – Кислоту творит парень, я бы не сказал, что гениально… но для молодёжи пойдёт, - заключил.
- И что? Вы обе хотите идти?
Лурдес складывает ладошки на груди и умоляюще смотрит в мои глаза. Я вспоминаю, как не так давно сестра искренне утешала мою рыдающую по неразделённой любви душу, и отвечаю:
- Да.
- Хорошо, идите. Скажу Лёше, чтобы присмотрел за вами.
Лурдес уносится, подозреваю, хвастать подругам о том, как будет в субботу тусить с взрослыми. Надо сказать, моя сестра выглядит не на тринадцать лет, ей на вид не менее пятнадцати, а если накрасится и джинсы свои напялит с высокой талией, так и все шестнадцать. Отец знает, о чём печётся, и эти мысли можно с лёгкостью прочесть в его глазах, когда он смотрит, как сестра наряжается в школу, на вечеринку, к друзьям.