Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 124

Мама рисует бровями удивление, и я чувствую исходящее от неё напряжение.

- Чай пили, - уточняю.

- Чай - это хорошо! А мы вот только с ужином закончили.

- Давай помогу с уборкой?

- Да мы с Эстелой и сами управимся. Народ вон весь на нижней террасе в снежки рубится. Девчонки уже дважды за сменой перчаток прибегали! Идите и вы на воздух с Эштоном!

- Я бы с удовольствием! - отвечает Эштон с улыбкой.- Пойдём?

- Мне переодеться нужно… И тебе папин батник какой-нибудь найти, а то снова заболеешь!

- Не заболеет, у него уже иммунитет! А если в снежки играть - никогда в жизни не замёрзнешь! - отец вернулся из гаражей, уже выпроводив, по-видимому, Габриель.

Забрав из моих рук тарелки, он с подозрительной настойчивостью предлагает:

-Твой брат на пару с Настей развернул настоящую Бородинскую битву на террасе! Надо срочно вмешаться и хорошенько отделать этого Наполеона, так что переодевайся, бери Эштона, и покажите «класс»! Сёстрам помощь нужна!

Во мне моментально вспыхивает азарт, я подбегаю к Алексу, чтобы чмокнуть его в щёку, но прежде, чем успеваю сделать это, в стекло гостиной с громким хлопком врезается крупный комок снега.

Далее происходит нечто странное: отец вздрагивает так, словно его больно ударили, и цепенеет с перекошенным лицом. Он выглядит настолько странно, что мне даже страшно подходить к нему. Но это и не нужно, для этого есть другой человек: мама уже рядом с ним, прижимает его голову к себе и шепчет прямо в ухо:

- Я здесь! Всё хорошо! Я с тобой! Я рядом! Я живая и всегда буду с тобой!

Смотрю на Эштона - у него шок: глаза по блюдцу, губы сжаты в напряжении, руки вцепились в спинку стула. Мы с ним оба понимаем, что стали свидетелями того, что видеть нельзя: отцу плохо. Почему, не знаю даже я: мне рассказали многое, но не всё. Однако я помню, что творилось с Алексом, когда мама чуть не умерла в больнице после нападения.

Сегодня моя мама жива только благодаря Алексу, он буквально вытащил её «с того света», и это одна из тех тысяч причин по которым я так безумно люблю его и уважаю. Но тогда… Тогда все думали, что он сошёл с ума - его действия и слова не вписывались в рамки нормальных людей. Алёша говорит, что Алекс выглядел жутко… Настолько жутко, что нас с сёстрами даже не возили в ту больницу. Очень долго не возили. И когда я впервые его увидела - он приезжал навестить нас к тёте Мэри пару недель спустя, когда мама потихоньку оживала - я с трудом узнала его: он стал седой, худой, бледный и … безжизненный. Как будто тело осталось, а души нет. Он улыбнулся тогда, обнимая меня, и я поняла, что душа на месте, просто очень измучена, словно тяжело переболела. И так страшно было видеть его таким внезапно состарившимся!

И в этот момент, глядя на то, как мама приводит его в чувство, напоминая, что она рядом, я понимаю: есть внутренние, душевные раны, которые не заживают и не заживут никогда.

Беру за руку Эштона и увожу его. Он молчит, не спрашивает ни о чём, и я ему благодарна - у самой ком в горле от нахлынувших воспоминаний. В таком состоянии я всё равно ничего толком ему не смогу объяснить.

Когда мы, уже переодетые, возвращаемся в гостиную, стол накрыт к чаю, Эстела хлопочет над вазочками со своим печеньем, а мама гладит волосы Алекса, положившего голову ей на колени и вцепившегося одной рукой в её щиколотку. Я знаю этот его неуловимый для других жест - часто замечала, что отец всегда старается сохранять физический контакт с матерью. Как-то мама шутила, рассказывая, что он даже во сне всегда держит её за ногу, чтобы не сбежала. Мне тогда было лет десять, и я решила проверить, не врёт ли мама, разве можно всю ночь держать человека за ногу? Оказалось, можно. Правда держит - за щиколотку. И держит до сих пор.

- У вас всё в порядке? - спрашиваю.

- Всё хорошо, Соняш! Развлекайтесь! - отвечает Алекс, поднимаясь с материнских колен, и я снова замечаю тот самый, невидимый для всех остальных, жест: он отпускает её щиколотку, но тут же его пальцы оплетают мамино запястье.

 

Дорогие читатели! Если вы ещё не читали Моногамию, то сейчас - самое время это сделать. Впереди множество спойлеров на душераздирающую историю родителей.

 

Оригинальная аннотация:

Есть ОН и есть ОНА, и одному Богу известно, как и что должно произойти, чтобы они вдруг поняли, что одно целое, и друг без друга только смерть. У каждого целого свой путь осознания, для которого нужно пройти свой лабиринт с надеждой и разочарованием, взлетом и падением, встречами и расставаниями, обидами и прощениями. ОН это понял, а вот ОНА... Пронзительная история любви длиною в 17 лет. Она подарит Вам множество эмоций, радостных и горестных, но если Вы дойдёте до конца, последнюю страницу перевернёте с улыбкой... и мыслями о том, что же это, на самом деле, такое, счастье?! 

Эта книга несёт в себе множество идей и целей. Но самая главная из них – подарить читающему эмоционально-чувственный взрыв. Это то, чего я сама ищу в книгах и, к величайшему сожалению, не нахожу. Книга богата событиями, но их максимальная концентрация ждёт Вас в 3 части романа. Первая и вторая – менее событийные, но даже более чувственные, чем третья. Будьте готовы к тому, что на глаза будут наворачиваться слёзы, Ваше сердце будет биться от радости, Вас будет душить злоба и ревность, а в животе, порой, станут роиться те самые бабочки, ведь в книге есть множество чувственных постельных сцен, и «о ужас» никакого БДСМ))))