Когда Земля вскрикнула

Мы ехали вниз, сменяя лифты, а воздух становился все более плотным и жарким, так что в конце концов даже легкие шелковые одежды стали казаться невыносимыми, а пот стекал струйками прямо в туфли на резиновой подошве. Наконец, когда я решил, что больше не выдержу, наш последний лифт остановился и мы ступили на круглую платформу, устроенную в нише шахты. Мелоун окинул стены каким-то подозрительным взглядом, и если бы я не знал, что он не из робкого десятка, то подумал бы, что он сильно нервничает.

— Интересно, — сказал главный инженер, проводя рукой по стене. Затем он поднес руку к свету, и мы увидели, что на ней блестит какой-то странный липкий налет. — Здесь постоянно что-то движется, колеблется, меняется. Ума не приложу, в чем тут дело. Профессор, похоже, доволен, но для меня все это крайне непривычно.

— Должен признаться, что я своими глазами видел, как эта стена буквально-таки вздрогнула, — сказал Мелоун. — В прошлый раз, когда мы устанавливали эти брусы для твоих буров, — для большей прочности их вбивали в стену, — так она вздрагивала при каждом ударе. Идеи нашего старика кажутся дикими в Лондоне, когда стоишь на твердой почве, а здесь, на глубине восьми миль, я уже не так уверен в их абсурдности.

— Если бы вы видели, что творится под этим брезентом, вашей уверенности еще поубавилось бы, — буркнул инженер. — Мы прошли нижние слои как по маслу и уперлись в какую-то небывалую породу. «Закройте и не прикасайтесь к ней», — приказал профессор. Вот тогда мы, выполняя его указания, и накрыли ее брезентом.

— Нельзя ли нам взглянуть?

На скорбном лице главного инженера отразился испуг.

— Не шуточное это дело — нарушить приказ профессора. До того хитер, что от него ничего не укроется. Ну, да ладно, была не была, заглянем внутрь, авось обойдется.

Он повернул лампу, и свет ее упал на темный брезент. Потом нагнулся и, взявшись за веревку, привязанную к краю, обнажил небольшой участок поверхности.

Нам открылся вид необычайный и пугающий. Поверхность представляла собой какую-то сероватую субстанцию, лоснящуюся и блестящую, которая вздымалась и опускалась так, словно внутри билось сердце. Это были неотчетливые, хотя и ритмичные колебания, они скорее походили на чуть заметное волнение, легкую рябь, едва пробегавшую по поверхности. Да и сама поверхность не была однородной; внутри, просвечивая сквозь тонкую пленку, виднелись мутные беловатые пятна; напоминая собой вакуоли, они постоянно меняли форму и размер. Мы стояли, ошеломленные этим невиданным зрелищем.

— Очень похоже на зверя, с которого заживо содрали шкуру, — сказал Мелоун благоговейным шепотом. — Старик недалек от истины с этим своим несчастным ежом.

— Боже мой! — воскликнул я. -И я должен вонзить гарпун в это чудовище!

— Да, тебе выпала такая честь, сын мой, — покровительственно изрек Мелоун, — и, к сожалению, вынужден констатировать, что, если не возникнет непредвиденных обстоятельств, мне придется быть в этот момент рядом с тобой.

— А мне нет, — решительно заявил главный инженер. — Ни за что! Если же старик станет настаивать, я просто откажусь от должности. Бог мой, да вы только посмотрите!

Серая масса неожиданно вздыбилась, надвигаясь на нас, словно морская волна на стену волнореза. Затем волна спала, и возобновилась слабая пульсация. Барфорт отпустил веревку, и брезент лег на прежнее место.

— Такое впечатление, будто оно знает о нашем присутствии, — сказал он. — Иначе зачем бы ему так наступать на нас? По-моему, это свет оказывает на него такое воздействие.

— Какова же теперь моя задача? — спросил я.

Мистер Барфорт указал на брусья, укрепленные на дне шахты как раз под площадкой для лифта. Расстояние между ними составляло около девяти дюймов.

— Это идея нашего старика, — сказал Барфорт. — Можно было бы и получше закрепить их, но спорить с ним — все равно что противиться бешеному буйволу. Легче и безопаснее просто выполнять его приказания. Он считает, что вам следует установить здесь шестидюймовый бур, закрепив его на брусьях.

— Думаю, это не составит труда. Сегодня же и приступлю. Можно себе представить, насколько необычной была для меня эта работа, а ведь мне доводилось бурить скважины на всех шести континентах. Профессор Челленджер настаивал, чтобы управление буром производилось на расстоянии, и я находил, что это вполне разумно, поэтому мне предстояло подключить мою установку к электромотору, что, впрочем, было нетрудно, так как шахта была буквально напичкана проводами.

С крайней осторожностью мы с Питерсом спустили вниз все наши трубы и сложили их на каменистой платформе. Потом приподняли клеть нижнего лифта, чтобы освободить достаточно места для работы. Мы все же собирались использовать ударно-канатный метод, поскольку нельзя было полностью рассчитывать на силу тяжести. Для этого под площадкой лифта мы установили блок, через который с одной стороны был перекинут стофунтовый груз, а с другой — наши трубы с V-образным наконечником. В завершение трос, державший груз, закрепили так, чтобы им можно было легко управлять при помощи электромотора. Это была в высшей степени тонкая и сложная работа, и выполнялась она в условиях более чем тропической жары; к тому же нас не оставляло сознание, что одно неосторожное движение или случайное падение инструмента на дно может привести к немыслимой катастрофе. Да и вся окружающая обстановка внушала нам благоговейный трепет. Вновь и вновь наблюдал я дрожь, проходящую по стенам, и даже ощущал слабую пульсацию, стоило мне дотронуться до них. Понятно, что мы с Питерсом не очень огорчились, когда в последний раз подали сигнал к подъему. Наверху мы сообщили мистеру Барфорту, что профессор Челленджер может приступать к эксперименту, как только пожелает.

Нам не пришлось долго ждать. Спустя три дня по завершении работ я получил приглашение.

Это был обычный пригласительный билет, из тех, какие используются для семейных торжеств; текст на нем гласил:

Профессор ДЖ. Э. ЧЕЛЛЕНДЖЕР, ЧКО, ДМ, ДН и проч, и проч.1 (бывший президент Зоологического института, удостоенный такого количества почетных званий и степеней, что все они не уместились бы на этом билете), приглашает мистера ДЖОУНСА (без дамы) прибыть в 11.30 утра, во вторник 21 июня, в ХЕНГИСТ-ДАУН, СУССЕКС, чтобы стать свидетелем небывалого торжества разума над материей. Специальный поезд отправится с вокзала «Виктория» в 10.05. Проезд за счет пассажиров. По завершении эксперимента состоится обед (или не состоится, смотря по обстоятельствам). Станция назначения — Сторрингтон. Просьба ответить на приглашение. (далее вновь следовало имя печатными буквами)