Страница 67 из 81
Её родители почти никогда не ссорились, и была, пожалуй, лишь одна причина, по которой мать могла уйти в комнату и закрыться, а отец сердито бурчать и щёлкать пультом телевизора. И этой причиной было имя их дочери – Юлиэтта. Его выбрала мать и назвала медсестре, когда отошла от наркоза. Что ей такого привиделось – навсегда осталось загадкой. Возможно, она просто захотела необычной судьбы своему ребёнку, но так или иначе имя было выбрано, и в свидетельстве о рождении появилось непривычное для глаза сочетание букв. Отец был против и не переставал упрекать жену при каждом удобном случае, но она всегда отвечала одно и то же: «Это я выстрадала этого ребёнка, это я лежала под наркозом, и я имею полное право выбрать ей имя!» И, в конце концов, отец сдался. Но Мария, она же Юлиэтта, помнила, что на протяжении всей супружеской жизни выбор матери оставался камнем преткновения. Он был единственным поводом для ссор между двумя любящими друг друга людьми.
Узница чувствовала холодок – скорее всего она находилась в подвале: пахло лекарствами, сигаретами; Юлиэтта почуяла запах, похожий на сгнившие бананы. Подступила тошнота. Она сделала глубокий выдох и вернулась к путешествию по своим воспоминаниям.
Бывает, люди не могут примириться со своим полом, внешностью или даже голосом, а она не могла признать своего имени. Ни Юлия, ни Юлиана, а Юлиэтта. Что это за извращение? Особенно ей не нравилась вторая часть. Что ещё за «этта»? Хорошо, что две «т», а то, вообще, кошмар. Ей настолько было непривычно собственное имя, что она просила друзей называть её исключительно Юля. В подростковом возрасте Юлиэтта пыталась отстоять ту же позицию и дома, и тогда впервые стала свидетелем очевидного скандала на этой почве. Даже повзрослев и встретив Юру, она первое время скрывалась. Для него она первые полгода оставалась Юлей. Потом это ребячество сошло на нет, и она была приятно удивлена, когда Юре понравилось необычное имя. Но сама она в глубине души так и не смогла его принять, и нередко задумывалась о том, чтобы сменить.
До этой минуты.
Теперь оно казалось ей самым прекрасным на свете.
Следом за этим воспоминанием последовало другое – знакомство с мужем. Это произошло на улице. Банально и просто. Она уронила пакет с продуктами, а он помог собрать выпавшие пакетики с корицей и ванильным сахаром. Потом они болтали о яблочном пироге. Она собиралась его испечь для отца, а для Юры это было самое тёплое воспоминание о бабушке. Из окна на первом этаже пел Элвис Пресли. Оба были без ума и от пирога, и от Пресли.
Элвис пел и тогда, а точнее накануне – она помнила то воскресение до мельчайших подробностей. Почему она не знала. Возможно, дело было в прекрасной, но избирательной памяти, а, возможно, дело было в том, что это был последний день её нормальной жизни.
Юлиэтта стала привыкать к окружающему запаху и теперь могла оглядеться по сторонам. Она была в лаборатории, а точнее в западном крыле, где проводили эксперименты с «Блокиратором М». Она вспомнила и тот выходной, когда её сюда привезли и тот день, когда муж рассказал об убийстве учёного. Юра тогда только знакомился с работниками и со своими обязанностями: он должен был смешивать какие-то препараты, а затем отправлять в другую лабораторию. Всё было просто. Алексей обещал, что зарплата будет высокой, только есть одно условие – не задавать лишних вопросов. Её муж не был болтливым, и к тому же он не хотел рисковать новой работой, тем более высокооплачиваемой, поэтому вёл себя тихо.
Всё произошло случайно: у него села зарядка на телефоне, и он пошёл искать Алексея, чтобы попросить об услуге позвонить жене и сказать, что сегодня не сможет забрать Катюшку из садика. Друга не нашёл, но стал свидетелем страшной картины: он проходил мимо одной из лабораторий, дверь была приоткрыта, и увидел, как двое мужчин склоняются над человеком, привязанным к креслу. Делают инъекцию. Пленник сопротивлялся как мог. Через мгновение его мышцы напряглись, а глаза жутко увеличились.
Через пару часов все сотрудники видели, как тело бездыханного мужчины выносят из здания. Алексей рассказал, что это был учёный, и он скоропостижно скончался от сердечного приступа, но муж Юлиэтты подозревал, что здесь что-то не так. Он ненароком спросил о возрасте умершего – тридцать пять. И тогда-то и решил отказаться от работы в компании «АспирИН». Он испугался и всё рассказал жене.
А на утро к ним на дачу проникли какие-то люди. Юлиэтта вспомнила, почему ей снилось, будто сначала муж пропал. Один из тех людей сказал: «Его нет, он исчез», а другой предложил поискать в кабинете. И, конечно, его нашли. Юра действительно был там, а она «во сне» не догадалась туда заглянуть, возможно потому, что и в жизни редко там бывала. Это была, если можно так выразиться, «мужская берлога». Туда он уходил, когда нужно было поразмышлять, закрывал дверь и не впускал ни жену, ни дочь.
Юлиэтта вспомнила и почему проснулась: Катюшка попросила воды и первой сбежала по лестнице. Дверь вскрыли бесшумно – никакого звонка не было! Их было четверо или пятеро, но она запомнила только одного – в полицейской форме, того самого, что привез её сюда. А дальше воспоминания обрывались.
Юлиэтта помнила плач дочери, падение мужа на ступеньках и себя, привязанную к стулу. Она смотрела какой-то фильм на маленьком экране. Точно помнила фрагменты аварии, очередь на кассе, продукты с ценниками – набор непонятных и не связанных между собой образов. Вспомнила и Виктора Андреевича –видела его в коридоре. Она помнила, как он хлопал по карманам чёрного плаща и как поправлял очки в золотистой оправе. Юлиэтта вспомнила этого мерзавца! Этого негодяя психолога. А затем была больница, где ей рассказали об аварии и о том, что её зовут Мария, и она потеряла память.