Страница 53 из 81
Мария неуверенно улыбнулась в ответ. Она смотрела на подругу, которую совершенно не помнила и думала почему-то не о её словах, а о странной несуразной длине волос. Они заканчивались там, где начинались уши.
– Лена, а мы давно знакомы?
– Конечно!
– А я тебя совсем не помню».
Мария проснулась от громкого звука: на кухне упало что-то металлическое и тут же вспомнила – она не у себя дома. Почему-то ей стало неловко и, поднимаясь с дивана, она попыталась бесшумно подойти к стулу со своей одеждой. Ей не хотелось, чтобы Иван видел её в сорочке. Это привилегия мужа. Она вспомнила, как однажды он принес ей завтрак в постель. Правда в те времена ещё до рождения Катюшки, она предпочитала спать подобно Еве.
Юра тогда приготовил яичницу с помидорами и бутерброды с клубничным вареньем. Кажется, это была одна из первых совместных ночей, и он старался угодить. Она не противилась: какая женщина не мечтает о завтраке в постель? Пусть даже с вареньем, на которое у неё аллергия. Они ели за просмотром «Доктора Хауса». Это был их любимый сериал.
Мария улыбнулась и ловким движением освободилась от сорочки. В следующую минуту она уже стояла в платье, и именно в этот миг в комнату постучал Иван.
– Входите.
– Мария, вы уже проснулись? – Иван выглядел смущённым. Не привык видеть по утрам женщину в своей квартире.
– Всё в порядке. Сон давно уже перестал быть для меня отдыхом.
– Кошмары, – понимающе кивнул Иван. – Думаю, мы с Александрой знаем, как помочь. Но сначала… может… завтрак?
Она улыбнулась, но глаза были грустными. Как же она устала завтракать в одиночестве.
– Честно говоря, от завтрака я бы не отказалась.
– Отлично. Я уже поставил чайник. Надеюсь, вы не против яичницы?
– Я люблю яичницу.
– Вот и отлично. Тогда на кухню.
Они ели молча. Каждый думал о своём. Иван – о том, что поможет разговорить Марию, об идее посещения настоящего психолога и почему-то о Пуле, а точнее о том, каково это вместе завтракать. Мария думала обо всём, что произошло за последние два дня. Она вспомнила многое. В доме на даче женщина, словно, окунулась в бассейн воспоминаний, и каждая клеточка её кожи впитала в себя частичку позабытого. Она вспомнила моменты, которым никогда не придавала особого значения, но теперь они стали для неё теми крохотными звеньями, что могли привести к семье.
Мария вспомнила любимую песенку дочери. Это были «Бременские музыканты». Они всей семьёй затягивали припев, хотя ни слуха, ни голоса ни у одного из них не было. Этакое глухое, но абсолютное счастливое трио. Юра всегда исполнял арию осла. Она и сейчас будто слышала его «Е-ее-ее!»
Вспомнила любимый мультик дочери: «Машу и медведя» можно было целый час смотреть по телевизору вечером после садика, а если Юра приходил с работы после девяти, что случалось нередко, то и перед сном.
Как-то на одном из праздников, посвящённом Дню матери, воспитательница дала задание принести поделку, изображающую любимое с мамой занятие. Они слепили из пластилина всех героев мультфильма и поставили в небольшую коробку, обклеенную искусственной травой. Поделка ни у кого в саду не вызвала бурных эмоций и не стала украшением группы, но это было и неважно. Главное было то, что в разноцветных комочках, колбасках и лепёшках пластилина и мама, и дочь видели персонажей любимого мультфильма.
Этот день тогда Марии не показался каким-то важным. Задания для сада они выполняли довольно часто, но сейчас именно это воспоминание бередило душу до такой степени, что глаза наполнялись слезами.
– Я, наверно, побуду одна, если можно, – она отставила наполовину съеденную яичницу и поднялась из-за стола.
– Хорошо, – Иван выглядел слегка растерянным: Пуля просила его разговорить Марию, а они и двумя словами не обмолвились.
– Вы можете включить телевизор. Пульт на полке.
– Не нужно. Спасибо. Я просто хочу побыть одна.
– Конечно. Когда придёт Александра, я сообщу вам.
Вот и весь разговор.
Иван проводил её взглядом, невольно заострив внимание на ногах. Они были стройными и даже скорее тонкими, а его тапки были ей совсем не по размеру. Создавалось впечатление Дюймовочки в домашних туфлях Великана. У Пули тоже были миниатюрные ступни, и она вечно прятала их в разноцветных носках. Представшая картинка вызвала улыбку: он не раз представлял голые пальцы подруги и её по-детски мягкие пяточки. Он мог бы помечтать, как целует их, но не стал. Иван сосредоточился на яичнице.
***
Оставшись одна, Мария дала волю слезам. Она уткнулась в подушку и плакала до тех пор, пока не началась икота. Где её маленькая девочка? Где её доченька?
Мария проклинала свою память – вернувшиеся воспоминания были пустыми. Какая разница сколько цветочков было на платье любимой куклы дочки и сколько нарядов она сама сшила для неё и для своей Катюшки? Разве имела значение любимая сказка или стихотворение? И была ли хоть какая-то польза от воспоминаний о детских праздниках или падении с велосипеда? Первый поход в театр или на выставку кошек, жалость к обезьянкам в клетках зоопарка, боязнь темноты и любимый ночник в виде «Хелло Китти», первый поход к зубному и первый серьёзный разговор о сестричке? Как она хотела сестричку! Каждый день объясняла необходимость в ней.