Блуждая в тумане

Порывистый ветер рвал листья деревьев, сбрасывая их отрепья на землю, а затем поднимал в воздух и кружил в бешеном танце. Небо цвета грязного асфальта угрожающе затрещало, словно плащ гиганта разошёлся по шву, и начался ливень, какого давно не было, а ведь Петербург — это город дождей. Впервые за время своей работы Александра пожалела, что не имеет машины или хотя бы смелости согласиться на помощь Ивана. Он бы её вмиг домчал до дома по этим мокрым улицам, пересекая стену из дождя, оставляя позади грозные раскаты грома. Она могла в любую секунду позвонить, и друг примчался бы на выручку. Она понимала это так же отчётливо, как и то, что ливень в ближайшие два часа не угомонится, но то ли гордость, то ли какое другое чувство, мешающее ей иногда быть рациональной, не давало пальцам набрать знакомый номер. Глядя на экран и понимая всю абсурдность своего поведения, Александра простояла ни больше ни меньше трёх минут, а затем, едва удерживая большой красный зонт, побежала на остановку, надеясь успеть на приближающийся автобус.

В салоне было душно от невероятного скопления народа. Казалось, она попала в час пик, хотя до этого времени и оставалось целых пять часов. Воздух, а точнее та малая часть, что от него осталась, пропиталась смесью пота, дешёвых и не очень духов, табака, ментола и сырой рыбы. Она боялась, что её вывернет наизнанку, но, выполнив дыхательную гимнастику, которой научила мать, сумела избежать этой участи.

Ливень за окнами становился настойчивее и сердито барабанил по стёклам, вызывая череду охов и вздохов в салоне. Какая-то сердобольная старушка жалела маленькую девочку, испуганно смотрящую на промелькнувшую за окном молнию. Женщина лет пятидесяти сокрушалась по поводу своей испорченной причёски, две девочки-подростка без умолку хохотали, обмениваясь шуточками по поводу внешнего вида друг друга. Александра погрузилась в размышления. Как ни странно, шум дождя помогал ей настроиться. Она закрыла глаза и уже в который раз попыталась представить Незнакомку.

«Теперь я знаю о тебе уже больше. Тебе дали имя Мария, но именно что дали. Оно не было твоим по рождению. Эти люди снабдили Петра Алексеева ложной информацией, чтобы он потом точно так же снабдил ею тебя. Но зачем? Что такого ты могла знать? Или вспомнить? Эти люди как-то связаны с медициной, возможно, и ты к этому имеешь какое–то отношение? Только какое? Ты врач? Медсестра? Учёный?»

Кто-то наступил ей на ногу, буркнул: «Извини» – и стал пробираться сквозь толпу недовольных пассажиров. Александра лишь мельком обратила внимание на силуэт, но и этого мгновения хватило, чтобы все мысли разом испарились, уступив место совершенно другим размышлениям – размышлениям об этом человеке. Она узнала его, хотя и не услышала привычных фраз, не увидела кустистых бровей и глубокой морщины, пересекающей выпуклый лоб. Когда автобус остановился, и знакомый голос произнёс: «Отойди ты, мешаешь выйти мне» – сомнений не осталось. Это был Конюхов Владимир Вениаминович, руководитель следственного отдела. Вот только что он здесь делал, в остановке от больницы? Совпадение? Александра мало верила в такие совпадения. Интуиция подсказывала, что дело в другом. Вынужденная работать кулаками, она протолкнулась к выходу и буквально выскочила перед тем, как автобус тронулся с места.

О том, что красный зонт она обронила, пока пробивалась сквозь толпу, и теперь его нещадно топчут чьи-то ноги, она поняла только у входа в какое-то здание. Из-за пелены дождя трудно было различить название, но вывеска напоминала типичный пивной ресторан. В одном из таких мест она частенько видела своего отца в компании друзей. Сергей Владимирович Селивёрстов ни в коем случае не был пьяницей, но был не прочь иногда отдохнуть за литровой кружкой светлого пива.

Александра зашла внутрь, даже не пытаясь остаться незамеченной. По опыту именно те, кто старался спрятаться, чаще всего и попадались на глаза, да что там часто – всегда.

В утренние часы в ресторане было малолюдно: двое молодых людей за столиком у правой стены, двое у левой. Александра расположилась прямо за ними. Через три стола спиной к ней сидел Конюхов, и пока он был один. Она заказала вишнёвое пиво, хотя терпеть не могла любой вид алкоголя, но воду здесь не подавали и об этом было сказано прямо в меню. Из съестного подходящими оказались только сырные гренки. Детектив принялась жевать пережаренную булку и ждать.

Когда из шести предложенных гренок, щедро посыпанных не только сыром, но и зачем-то сухим луком, осталась ровно половина, к столику Конюхова приблизилась женщина. Она была примерно того же возраста, что и Александра и даже цвет волос совпадал – шоколадные, но вот длиной они отличались разительно, и если у Александры волосы были до поясницы, то у этой женщины они заканчивались там, где начинались уши. Кстати, уши были великоваты, да и всё в ней было каким-то несуразным: начиная от внешности, заканчивая предпочтениями в еде. Видимо, пользуясь положением Конюхова, она решила принести с собой еду: два аккуратно нарезанных ломтика булки с тонкими кружками колбасы и термос с кофе. Судя по всему, Конюхова здесь уважали, раз позволили спутнице нарушить правило заведения. Александра достала мобильный и направила его прямо на эту странную пару. Делая вид, что смотрит что-то в телефоне, она принялась записывать видео.

– Он нервничает, – сообщила женщина, покусывая губу и раскручивая крышку термоса. – Спрашивает, когда всё закончится.

– Думаю, завтра, послезавтра, – ответил Конюхов. – Улик достаточно на неё. В порядке всё. Так и передай ему.

Женщина сделала большой глоток, затем второй и произнесла:

‍