Страница 25 из 81
«Граф Монте–Кристо» покорил её сердце навсегда. Она была влюблена в Эдмона Дантеса, презирала Данглара, сочувствовала всем сердцем красавице Гайде и совершенно не понимала Мерседес. Ей казалось, что сама она бы никогда не смогла пережить то, что пережил главный герой, и в четырнадцать лет мечтала выйти замуж за такого, как он.
Время безжалостно отсекало минуту за минутой, а Мария стояла в книжном магазине и с нежностью гладила обложку. Её глаза наполнялись слезами, но всё равно она снова и снова перечитывала такое родное название. Покупатели часто оборачивались и с непониманием смотрели на странную женщину. Одна маленькая девочка потянула за рукав маму и спросила:
– А у тёти горе?
– Не знаю, пойдём лучше поищем тебе сказку.
Горе. Мария и сама не знала горе это или счастье стоять вот так с книгой в руках и сдерживать назойливые слёзы. Наверно, всё же счастье. Она вспоминала. Понемногу, но вспоминала свою жизнь: то, что любила читать, те блюда, что любила есть, те фильмы, что любила смотреть, те места, где любила бывать.
Любила. Это слово как-то странно отозвалось в душе, будто она что-то упускала. Что-то, что важнее всего. Барабанная дробь напомнила о себе резко и словно безапелляционно заявляя: «Не то, всё не то. Вспомни».
И она пыталась. Теребила книгу в руках и настойчиво пыталась вспомнить людей из своей жизни до аварии, но тщётно.
– Подсказать? – девчонка лет семнадцати с раздражением уставилась на Марию.
– Нет, спасибо, – Мария виновато улыбнулась, но не встретила улыбки в ответ.
– Берёте эту?
– Да, да. Беру.
– Классика. Проходите на кассу.
Она послушно проследовала за девчонкой, которая ей в сёстры годилась, если бы конечно у неё была сестра. Ей казалось, что нет, но точно она вспомнить не могла. Подошла к кассе, заняла очередь. Перед ней было три человека: старичок и две мамочки с колясками. Только такие люди и могут в четверг в десять утра стоять в книжном. Задумывается ли кто-нибудь почему здесь она?
Когда-то, и это было уже точно не уловкой из сновидения, она стояла в такой же очереди и покупала детскую книжку. Кажется, стихи Барто. Или Маршака? А потом прятала эту книжку в шкафу на самой верхней полке.
Настойчивая головная боль пронзила виски и распласталась подобно медузе по всему телу. Неожиданно ноги подкосились и Марии пришлось схватиться за стойку, чтобы не упасть. Никто не обратил на это внимания: обе мамочки увлечённо сюсюкали со своими малышами, старичок расплачивался с кассиршей, а та скрупулёзно отсчитывала сдачу мелочью.
Мария несколько мгновений постояла с закрытыми глазами, и постепенно мир стал приходить в норму: медуза уплыла обратно в чертоги сознания, заставляя и Марию сделать то же самое – уплыть из воспоминаний и вернуться в настоящее. Она уже стала понимать, что стоило чему-то из прошлой жизни напомнить о себе, как головные боли и другие симптомы тут же начинали манипулировать ею, заставляя отступать.
С заветной книгой в сумочке Мария вышла из магазина и вдохнула прохладный воздух, наполненный симфонией предстоящего дождя. Первые капли робко коснулись земли, и Мария поспешила домой. Зонт она взять забыла, а перспектива промокнуть совсем не радовала. Ускоряя шаги, она словно убегала от непогоды, а капли становились агрессивнее, пока не превратились в настоящий ливень.
Мария уже была у дома, когда заметила столпившихся людей у своей парадной, а потом сквозь пелену дождя разглядела и мальчика с портфелем. Кажется, она видела его раньше. Внутренний голос скомандовал: «Помоги!»
И она бросилась на помощь.
– Что произошло?
Люди словно онемели: все молчали, лишь рассеянно озираясь то по сторонам, то переводя взгляд с мальчика на неё.
Мария повысила голос:
– Я спрашиваю, что произошло?
Наконец какой-то мужчина в чёрной шапке ответил:
– Он потерял сознание, а потом выгнулся всем телом и минуту назад, да, минуту назад всё и началось.
– Это, возможно, эпилепсия. Зафиксируйте его голову, срочно! – потребовала Мария.
– Что? – ряд нестройных голосов.
Люди ожили, но какой в этом смысл? Её никто не слушал.
– Отойдите, я сама!
Она протиснулась мимо грузной женщины в невероятно ярком для её комплекции пальто, встала на колени, и в эту секунду мальчик затрясся всем телом и неожиданно перестал дышать. Мария молниеносно сжала его голову своими коленями, фиксируя в таком положении. Затем положила ладони на хрупкие плечи мальчика.
– Вы хоть знаете, что делаете? – начала возмущаться та самая грузная женщина.
– Скорая уже едет! – закричал кто-то.
Мария не отвечала. Она прилагала все силы, чтобы удержать ребёнка, извивающегося словно под электрическим импульсом, а потом в толпе прозвучало: «Фу! О, Боже!». Ей стало противно от окружающих людей, но не было времени для чтения морали. Мальчик начал захлёбываться пеной, и чтобы он не задохнулся, ей пришлось быстро и ловко повернуть его голову на бок. В луже скапливалась белая жидкость. Она пузырилась, вызывая «охи» и «ахи» у присутствовавших, а Мария тем временем уже ослабила хватку и ждала окончания приступа. Мальчик стал дёргаться реже, а затем и вовсе затих.