Страница 20 из 100
Здесь их не было. Зато по тьме за окном и яркой луне, бьющей призрачными лучами прямо в комнату, можно было понять, что уже глубокая ночь.
Похоже, до Арилейны начало потихоньку доходить. Она села на кровати, прикрыла свою тонкую ночнушку одеялом и покраснела.
– Прости. Я проспала.
Дайрен выдохнул сквозь зубы. И вовсе не от злости, что она проспала. А от того, что одеяло, которым она прикрывалась, сползало. И сквозь белый шелк теперь виднелся твердый, маленький сосок.
«Кто вообще повесил ей в шкаф эти долбанные сорочки?» – подумал мужчина, растирая пальцами переносицу.
«Надо сказать Летише, чтоб заменила их на какие-нибудь бесформенные балахоны…»
Первый рыцарь вспомнил недобрым словом свою служанку и, глубоко вздохнув, постарался успокоиться.
Но, когда он открыл глаза, с плеча Арилейны упала лямка.
Девушка еще сильнее покраснела, надевая ее обратно и бросая на мужчину испуганные взгляды.
Это немного охладило жар в его голове.
«Боишься, цветочек… – подумал он мрачно. – Поверь, я и сам себя боюсь».
Но вслух сказал совсем другое:
– Давай приступим. Быстрее начнем, быстрее закончим. Хотя, тебе, конечно, торопиться невыгодно.
Дайрен упал в кресло напротив кровати и подпер голову кулаком.
– Короче, хотя бы постарайся меня не усыпить, – добавил он. – Сонный я в свою комнату не пойду. И проводить ночь на кресле тоже не собираюсь.
Он очень надеялся, что последние слова прозвучат как угроза и напугают его цветочек. Но она внезапно опустила глаза и прикусила губу.
Дайрен до хруста сжал подлокотник кресла. В голову словно ударило магией. Ослепляющей. Лишающей мозгов.
Влажный, приоткрытый рот… Взгляд, от которого сносит крышу.
«Держи себя в руках, Дайрен, – ругнулся про себя мужчина. – Это всего лишь глупая феечка, а ты едва из штанов не выпрыгиваешь. Стыдно, брат…»
Диалог с самим собой помогал мало.
– Может, я сперва оденусь, а потом начнем? – без особой надежды спросил цветочек.
Мужчина покачал головой, едва не поедая свою пленницу взглядом.
«У меня слишком давно не было женщины, вот и все, – говорил про себя он. – Еще пара дней, и я начну бросаться на людей. Феечка тут вовсе не при чем…»
Девушка отрывисто вздохнула, явно пытаясь сосредоточиться. И, снова натянув одеяло повыше, начала говорить:
– Много лет назад я жила в маленьком поселении у реки. Феи всегда селятся у рек или лесных озер. Эти места особенные и очень редкие, но, к сожалению, я не знаю, почему. Их всегда выбирала самая старая из нас.
Голос девушки постепенно становился грустным. Дайрен нахмурился, но даже не думал не прерывать.
– Та же старая фея при необходимости могла сама создать озеро даже в самой темной и непроходимой лесной глуши, – продолжала девушка.
– Феи умели наколдовывать воду? – удивился мужчина.
Такого в летописях завоеваний не было. Фуриянцы вообще знали слишком мало о своих врагах.
– Да, – кивнула Арилейна.
– Но зачем?
– Я не знаю точно, – девушка виновато пожала плечами, разглядывая темные завитушки на коричневом ворсе ковра. – Мне в то время было не больше четырех лет.
Дайрен разочарованно выдохнул.
«Вряд ли в том возрасте она могла запомнить что-то важное. Неужели я так и не найду то, что ищу?»
– Я помню лишь, что вода каким-то образом подпитывала наш эфир. Кто-то умел черпать из нее силу, кто-то читал по воде образы будущего. А некоторые видели в отражении родственников…
Дайрен нахмурился, понимая, что Арилейна рассказывает вовсе не то, что ему нужно. Но все же он не прерывал ее, продолжая прожигать девушку внимательным, цепким взглядом.
Кроме того, постепенно история феи начала ему нравиться. Он сам не заметил, как жизнь погибшего народа начала, как по спирали, засасывать его, рождая любопытство и подогревая интерес.
А еще Дайрен заметил, что, ему не удается отвести взгляд от феечки, как бы он ни пытался. Он разглядывал ее все более жадно, понимая, что она этого не замечает. Девушка смотрела в пол, вспоминая свое прошлое. А рыцарь мрака в это время мысленно дотрагивался до ее пухлых губ, очерчивал пальцем овал лица, спускал с плеч бретельки сорочки, обнажая грудь.
Он хотел увидеть ее грудь. Обвести языком ореол, попробовать, какова на вкус ее кожа. Взять в рот сосок и почувствовать, как он твердеет от прикосновения.