Страница 17 из 100
Дрожь прокатилась по спине, отдаваясь в каждом позвонке.
– Я знаю лишь один способ рисования метки, – проговорил он. – И для этого мне все-таки придется дотронуться до тебя…
Воздух в комнате в один миг будто раскалился.
– Что ты имеешь в виду? – спросила еле слышно, борясь с желанием вырваться и убежать.
Мне ведь нельзя бежать, да? У нас с Дайреном договор.
Да и бежать, собственно, некуда.
Мужчина медленно убрал мои волосы с правого плеча. Тяжелая волна упала на спину, мурашки пощипывали кожу в том месте на шее, где он случайно прикасался.
Дайрен молчал, не сводя глаз с места, где должна была стоять метка. Алая роза. Татуировка, которую не смоешь водой, не сведешь магией.
Как он собрался ее рисовать?
Этот вопрос настойчиво пульсировал в висках, отдавался жаром в груди.
Дайрен опустил ладонь на мою шею, медленно проведя пальцем линию от уха до ключицы.
Дышать стало тяжело. Я стояла так близко, что больше не видела его лица. Зато могла вдыхать запах, чувствовать жар, бьющий от тела. Как будто в венах рыцаря текла не кровь, а жидкий огонь.
Дайрен, не спеша, наклонился и глубоко вздохнул. Его руки напряглись, а дыхание участилось.
Как и мое.
Мне было страшно, но не тем страхом, от которого кровь стынет в жилах. А совсем другим. Тем, от которого дрожат губы. От которого становится чувствительным каждый сантиметр тела. От которого отключает мысли и самоконтроль.
Дайрен коснулся основания моей шеи. Я резко вдохнула, почувствовав, как раскаляется в теле каждый нерв. Как дрожит натянутой струной, по которой прошелся медиатор музыканта.
А затем кожу обожгло. Боль была не сильной, но глубокой. Будто клеймо, зажигающееся на мне, пускало корни.
Я коснулась ладонями мужской груди, чтобы не упасть. И ощутила, как резко Дайрен прижал меня к себе свободной рукой. И только горячие губы его все еще оставались на мой шее.
Он тяжело дышал. Я почувствовала, как он приоткрыл рот, и его язык скользнул по мне. Распахнулись губы, оставляя на теле еле заметные укусы.
По его телу прошла легкая дрожь, которая мгновенно передалась мне, превращаясь во что-то тяжелое и темное.
Дайрен не останавливался. Даже несмотря на то, что, похоже, дело было сделано, он оставался рядом. И его поцелуи быстро отравляли меня, сгущая кровь в пьянящее вино.
Закрыла глаза, тяжело дыша. Хватая ртом воздух, не в силах оттолкнуть его.
Может он еще не закончил?
Хоть бы не закончил…
Флора, я совсем сошла с ума.
Но мне было так тепло. Горячо рядом с ним.
Губы Дайрена замерли над маленькой пульсирующей жилкой в самом чувствительном месте у основания шеи. Замерли, позволяя дыханию мужчины обжечь. Его рукам – прижать меня сильнее. А мне – услышать бешеный стук его сердца под своими ладонями.
– Готово, – прошептал он, и будто через силу оторвался. Резко развернулся и глубоко вздохнул. Я увидела в его взгляде какое-то странное непонимание. Вопрос, который он будто бы вот-вот задаст.
Но он ничего не сказал. И уже через секунду снова посмотрел мне в глаза спокойно и твердо. Его дыхание выровнялось, и теперь мне казалось, что все произошедшее – не более чем плод моей фантазии. Только шею немного саднило, а в груди громко стучало сердце, словно пыталось выломать ребра.
Я коснулась рукой того места, где теперь должна стоять метка, и ничего не почувствовала.
Дайрен, не сводя с меня тяжелого, напряженного взгляда, кивнул в сторону. Повернула голову и увидела небольшое зеркало, висящее на стене между стеллажами.
Быстро подошла к нему и всмотрелась в отражение. На шее красовалась крохотная алая роза. Не больше золотой монеты. В три стороны от нее отходили маленькие кудрявые жгутики листочков, постепенно превращаясь в мои вены и исчезая.
– И что мне это теперь дает? – спросила я тихо.
– Будешь вызывать меньше вопросов у случайных фуриянцев, которые могут тебя увидеть. Конечно, это не обезопасит от разоблачения на сто процентов. Ты все еще должна быть осторожна. Но теперь можешь смело появляться где угодно без страха навести на себя случайное подозрение.
– Значит ли это, что ты меня отпустишь? – выдохнула я, пристально вглядываясь в бесстрастные голубые глаза. Сейчас казалось, что Дайрен вовсе лишился эмоций, настолько холодным он стал.
– Нет, – ответил он. – Это значит, что другие рыцари мрака теперь не будут тебе досаждать, если мне вздумается привести тебя в замок.
Я разочарованно выдохнула. Впрочем, не все еще потеряно, не так ли?
– Рыцари не будут мне досаждать? – ухмыльнулась я. – Опять ревнуешь?