Воронья стая

– Правда.

– Скажите, мистер Уильямс, как вы стали писателем? – спросила миссис Мирс.

– Я с детства любил писать. Когда мне исполнилось двенадцать, я начал писать каждый день и до сих пор не могу остановиться, – нервозно ответил он, пытаясь вспомнить, как это было на самом деле. – С тех пор я просто продолжаю – по тысяче слов каждый день.

– Пол начинал точно так же, – вставила Элен.

– У вас, наверное, куча денег, – сказала миссис Мирс.

И тут щелкнул замок. Уильямс невольно вскочил, радостный, освобожденный. Он улыбался двери, пока она открывалась. Улыбался Полу, когда тот появился на пороге и удивленно вытаращился. Он развел руки и бросился к Полу, выкрикивая его имя, совершенно счастливый. Пол шагнул через прихожую, высокий, пополневший за эти годы, с блестящими, слегка навыкате, глазами, со слабым запахом виски изо рта. Он схватил Уильямса за руку, встряхнул ее и закричал:

– Уильямс, боже правый! Рад тебя видеть, парень! Наконец-то ты к нам выбрался; как я рад, черт побери! Как поживаешь? Ты ведь теперь знаменитость. Иисусе Христе, давай выпьем, давай напьемся! Элен, миссис Мирс, что вы стоите? Садитесь, ради бога.

– Мне пора идти, я и так уже задержалась, – сказала миссис Мирс, бочком отходя к двери. – Спасибо за беседу. До свидания, мистер Уильямс.

– Уильямс, черт возьми, как я рад тебя видеть! Элен уже сказала тебе, что мы решили уехать! Насчет деревни?

– Она говорила…

– Дружище, мы в самом деле уезжаем из этого проклятого города. Этим же летом. С каким удовольствием я брошу все это. На телевидении я читал по десять миллионов слов в год, и так десять лет. Я уеду, Уильямс, пришло время. Думал ли ты тогда, что я все это брошу? Ты видел Тома с Элен, Том у себя? Тащи его сюда, пусть поговорит с Уильямсом. Хочешь выпить? Ох, Уильямс, как мы рады тебя видеть. Теперь мы всем будем рассказывать, что ты был у нас. А кого ты здесь повидал?

– Рейнольдса, вчера вечером.

– Это издатель "Юнайтед Фичез"? Как он поживает? Как у него дела?

– Идут помаленьку.

– Ты помнишь, Элен, как он целый год просидел у себя дома. Чудесный парень, но что-то вышибло его из колеи: то ли армия, то ли что другое. Он не решался выйти из дома, боялся, что убьет первого встречного.

– Вчера он выходил со мной, – сказал Уильямс. – Проводил до автобуса.

– Ну, тогда с ним все в порядке, рад слышать. Ты не знаешь про Бэнкса? Погиб неделю назад в автокатастрофе на Род Айленд.

– Не может быть!

– Да, сэр, черт побери, один из чудеснейших в мире людей, лучший фотограф из всех, что работают на большие журналы. По-настоящему талантливый, совсем молодой, чертовски молодой; напился и погиб по дороге домой. А все эти автомобили, дьявол их возьми!

Уильямсу померещилось, будто под потолком мечется огромная стая ворон. Здесь больше не было Пола. Были совершенно чужие люди; они вселились сюда, когда Пирсоны, уехали. Никто не знает куда девались Пирсоны. И бесполезно, наверное, спрашивать у этого человека, где сейчас Пол. Он не сможет ответить.

– Уильямс, ты ведь знаешь нашего сына? Элен, сходи к Тому, приведи его сюда!

Привели сына, он остановился на пороге гостиной. Уильямс встал со стаканом в руке, чувствуя, как опьянение захлестывает его.

– Это Том, Уильямс, это Том.

– Вы ведь помните Тома?

– Ты помнишь Уильямса, Том?

– Поздоровайся, Том.

Оба они говорили разом, не останавливаясь, торопясь, словно шумела река, словно шелестел камыш, и путались слова, и глаза горели голубым спиртовым пламенем.

– Том, поговори с мистером Уильямсом на гангстерском жаргоне, – сказала Элен.

Молчание.

– Том его живо усвоил, он у нас умница, у него хорошая память. Том, скажи мистеру Уильямсу пару слов по-гангстерски. Ну, давай же, Том, – говорила Элен.

Молчание. Том стоял, глядя себе под ноги.

– Ну, Том, давай, – настаивала Элен.

– Оставь его в покое, Элен.

– Но почему, Пол? Я просто подумала, что Уильямсу будет интересно дослушать жаргон.

– Если Том не хочет, значит, не хочет! – сказал Пол.

Молчание.

– Пойдем на кухню, пока я не напился, – сказал Пол, обнял Уильямса за плечи и увлек с собой.

Их обоих покачивало. На кухне Пол схватил Уильямса за локоть и начал говорить ему прямо в лицо, весь красный, словно день напролет кричал, надсаживаясь.

– Слушай, Уильямс, ты веришь, что я смогу? У меня есть чудесная задумка для романа! – он шлепал Уильямса по руке, сначала мягко, но с каждым словом все сильнее и сильнее. – Как тебе это понравится?

Уильямс отступил было на шаг, но его рука словно в капкан попала. А Пол колотил и колотил по ней.

– Как чудесно будет снова начать писать! Писать, иметь свободное время, скинуть лишний вес.

– Только не как сын миссис Мирс.

– Он был болван!

Пол все крепче и крепче сжимал руку Уильямса. За все годы их дружбы они почти никогда не прикасались друг к другу, но сейчас Пол тряс, мял, тискал его. Тряс за плечи, хлопал по спине.

– В деревне, бог даст, у меня будет время отрешиться от этой суеты и подумать. Ты знаешь, как мы здесь проводим выходные? Приканчиваем на пару кварту-другую виски, вот и все. Кругом машины, толпы, а мы нагрузимся и тем счастливы – вот что такое уик-энд в городе. Но в деревне все будет по-другому. Я хочу, чтобы ты прочел мою рукопись, Уильямс.

– Ах, Пол, погоди.

– Постой, Элен. Ведь ты никогда не отказывался, Уильямс.

"Не отказывался, – подумал он, – но на этот раз откажусь. Я боюсь. Когда я знал, что найду в рукописи прежнего Пола – живого, непоседливого, трезвого, сияющего, свободного, уверенного и скорого в своих решениях, с безукоризненным вкусом, прямого и сильного в споре, хорошего режиссера и надежного друга; того, кто много лет подряд был моим кумиром, когда я мог найти в рукописи такого Пола, я читал ее запоем. Но сейчас я не уверен в этом и не хочу, чтобы меж строк проглядывал этот новый, незнакомый Пол. Ах, Пол, Пол, неужели ты не знаешь, неужели не понимаешь, что никогда вы с Элен не уедете из города, никогда, никогда?"

– Дьявол! – воскликнул Пол. – Уильямс, как тебе понравился Нью-Йорк? Ты ведь недолюбливал его? Нервный город, как ты сказал однажды. А ведь он мало чем отличается от Сьюкс-Сити или Кеноши. Просто здесь встречаешь больше людей за меньшее время. Слушай, Уильямс, а каково вдруг почувствовать себя знаменитым?