Страница 119 из 149
Служанка так перепугалась, что уже еле на ногах стояла. Заламывала руки и чуть не плакала. Но потом все же справилась с собой и вернулась к языку жестов. На чернильницу «нет», на горло «да».
– Писать не можешь, сказать хочешь? Так быстрее будет?
Жизель счастливо закивала и упала перед демоном на колени. Юбки от лишнего воздуха взметнулись колоколом. Пока Данталион завороженно на них смотрел, служанка схватила его за руку и почти дотянулась поцеловать.
– Нет! – остановил он. – Меня не нужно трогать.
Даже ведьмам прикасаться к высшему демону не очень полезно, что уж говорить про людей? Данталиона не волновала участь Жизель, но сбить её с порыва оказалось полезным. Служанка шокировано замерла, а у демона появилось несколько мгновений на раздумья.
Не собирался ведь лечить её. Не мог. Надеялся на помощь Темных и то, как на последний шанс.
– Я отправил тебя к торговцу на рынке с запиской. Ты принесла ответ?
Жизель оторопело моргнула, а потом вынула из лифа платья маленький свиток, туго перемотанный веревкой. Торговец-бес ответил сюзерену на мертвом языке: «Травница Эмма. Тисовая аллея. Она человек, но травы Темных у неё есть».
Мир тесен даже в Аду, а Бармен еще меньше. Та самая Эмма-травница, вернувшая к жизни маленькую Селесту по просьбе её матери. К ней нужно идти, какая бы западня не ждала на пороге. Демон нутром чувствовал, что не все просто там было с исцелением. И еще больше удивляло, что Изабэль ни разу потом к ней не пошла и лечить Жизель травами Темных не пыталась.
Ковен запретил пользоваться их магией? С чего бы вдруг? Зельем забвения Белинда поила слуг в доме Дюбуа совершенно спокойно. Или ведьмы все это время только притворялись, что лечили Белой магией служанку? Какие же тайны хранила немая?
– Пойдем, – поманил за собой Данталион, – покажешь дом травницы Эммы на Тисовой аллее.
Жизель встала с колен, опираясь рукой на поваленное кресло. Пахло от неё ярче, чем на рынке специй. Эмоции менялись от легкого аромата ландыша через жженый миндаль до черного перца и сандала. Надежда закончилась гневом и разочарованием. Всемогущий высший демон ничем не смог помочь. Служанка ждала исцеления прямо сейчас. Мечтала увидеть, как месье Делорне щелчком пальцев возвращает ей голос или, ладно уж, проводит долгий ритуал с пентаграммой на полу и горящими свечами. Но никак не думала, что поведет к травнице. Должен он, а лечить будут другие?
– Ты уже ходила к Эмме? – догадался Данталион. – Просила вернуть голос? Помогло?
«Нет», мотнула головой служанка. Все понятно теперь.
– Так, как я потребую, она тебя еще не лечила. Идем, времени мало. Или ты солгала?
Служанка округлила глаза, подобрала юбки и выскочила из комнаты, унося с собой аромат ландыша. Надежда вернулась. Теперь демону желательно не опозориться и сдержать слово.
До дома травницы ехали в повозке Дюбуа, но без кучера Оноре. Крепкий парень сторожил Мари, чтобы не сбежала во второй раз. Городские власти не столь расторопны, как Инквизиция. Да и служанка им не очень интересна. Она всего лишь помогала настоящему убийце, крови на ней нет. Если законы Брамена не слишком строги, то её отпустят. Но побеседовать она обязана, как с людьми в черных сутанах, так и с городскими стражниками. Из тех, что посмышленее и умеют не только оружием бряцать.
Жизель остановила повозку и спрыгнула с козел, источая настолько сильный аромат ландыша, что он перебивал остальные запахи. Герцог тянул воздух носом и морщился. Придется заходить в лавку травницы, чтобы понять, варила она травы Темных или нет.
Старый дом, скрипучая дверь и бесполезный колокольчик над ней. И так понятно, что покупатели пожаловали. Внутри чувствовалось, что лавку держала женщина. Там, где аптекарь ставил добротные стеллажи, у Эммы полки громоздились одна на другую и микстуры стояли безо всякого внутреннего порядка. Просто по форме и красоте бутылок. Слева красные, справа синие, а ровно между ними темно-зеленые.
Вместо опрятного прилавка стояли два стола, заваленных мешочками, коробочками и открытыми книгами. Хозяйка явно не ждала гостей. Увлеклась очередным зельем и не замечала ничего вокруг. Данталион слышал, как она гремит стеклянной посудой в соседней комнате. Дверь бы тогда уже заперла. Поразительная беспечность для той, кто под носом у Ковена и Инквизиции промышляет запрещенной Темной магией. Пусть даже ограничивается травами. Демон знал, какая в них сила.
– Иду-иду, – звонко пропела Эмма из-за стены, – подождите совсем чуть-чуть, пожалуйста.
Демон не торопился. Раз Жизель повела его к травнице, значит, жизни её хозяйки ничего не угрожало. А в парке мадемуазель Дюбуа и одна может погулять. Ей полезно держать голову в прохладе и на свежем воздухе. Остынет, и в следующий раз не будет бросаться в высших демонов зарядами принуждения.
Данталион достал кисет и медленно положил щепоть сушеной травы в колбу трубки. Жизель держалась в стороне, опасливо поглядывая на пучки трав и связки крыльев летучих мышей. Потехи ради их травница развесила. Для красоты. Демон раскурил трубку и выпустил облачко дыма. Сизые струи немедленно потянулись вглубь лавки и завернулись кольцами вокруг отдельных склянок, ловко спрятанных среди безобидных декораций.