Страница 6 из 19
- Товарищ Крашников, - произнес шеф, и одновременно с обрушившейся на учебный класс мертвой тишиной, взгляды всех присутствующих обратились в сторону следователя. - Доложите о проведенных вами мероприятиях и достигнутых результатах по озвученным делам.
- Товарищ полковник, товарищи офицеры, - начал свой доклад следователь. - Второго сентября в дежурную часть отдела полиции поступило заявление о безвестном исчезновении несовершеннолетнего, от его родителей...
- Давайте так, товарищ Крашников, - раздраженно прервал подчиненного полковник Григорьев, - эту историю каждый из присутствующих здесь, знает наизусть. Сейчас вы расскажете о чем-то принципиально новом в работе над этими делами, и о том - на какой стадии в их расследовании вы сейчас находитесь.
- Товарищ полковник, за прошедшие сутки ничего не изменилось, новой информации я не... накопал.
Тишина стала оглушительной. Полковник Григорьев сурово обвел взглядом всех присутствующих. Сейчас начнется...
- Хорошо. Может быть, у кого-то кроме Крашникова, есть, что сообщить по данному вопросу?
Большинство сотрудников как по команде понурили головы, будто не выучившие урок школьники, боящиеся, что строгий учитель вызовет их к доске. Новой информации, разумеется, не было ни у кого.
- Ну что ж... Тогда выскажусь я, - мрачно произнес Григорьев. - Дорогие мои. С момента исчезновения первого мальчика прошло двадцать дней. Двадцать! За это время исчезло еще двое детей. И каждый из нас знает, чем грозит для этих ребятишек увеличение количества дней с момента их исчезновения. Надеюсь, что ни у кого не осталось иллюзий о том, что они ушли из дома сами, по доброй воле. - Полковник все больше заводился во время произнесения речи, интонация которой постепенно приобретала угрожающие интонации. - Я не хочу видеть ни одного беспечно улыбающегося лица ни у кого из вас - ни во время работы, ни после работы. Не хочу слышать ни от кого - ни про субботы с воскресеньями, ни про выходные - отгулы - отпуска, ни про семейные ужины, дни рождения детей и прочее! Забудьте о больничных листах, записках от мам и так далее, пока у нас не появится подозреваемый! - Повисла театральная пауза, во время которой по замыслу Григорьева, каждый из сотрудников должен был проникнуться серьезностью ситуации. Убедившись, что дошло до каждого, полковник продолжил, - Это касается не только Крашникова. Это касается абсолютно всех! - тишина во время этой, завершающей паузы в речи полковника, казалась звенящей. - Это все что я хотел заявить по данному вопросу. Есть замечания, предложения? Нет?! - Григорьев напоследок окинул грозным взглядом подчиненных, - Командуйте! - рявкнул он дежурному, пару секунд спустя.
Прозвучала команда дежурного:
- Товарищи офицеры!
Все присутствующие поднялись со своих мест - совещание закончилось.
<p>
4</p>
Городовая вместе с другими офицерами вышла из учебного класса и направилась в кабинет полковника Григорьева, который, нагнав страху на подчиненных, как и подобает любому уважающему себя начальнику, вышел с совещания первым. Поздоровавшись с ранее отсутствовавшей угрюмой секретаршей в приемной, и постучав в дверь кабинета полковника, Городовая вошла внутрь и замерла на пороге - то, что она увидела, оказалось для нее большой неожиданностью.
Григорьев деловито хлопотал над накрытым столом, со стоявшим на нем электрическим чайником, из носика которого шел пар, тарелками с бутербродами с маслом и красной рыбой, блюдами с мясной и сырной нарезкой, с большим разносом с пирожными и посыпанными сахарной пудрой огромными пончиками. От серьезности, строгости и беспощадности полковника, которые он демонстрировал на совещании всего несколько минут назад, не осталось и следа. В настоящий момент Григорьев напоминал заботливого дедушку, которому, наконец, представилась возможность накормить любимую внучку, давно не заезжавшую в гости.
- Проходите, проходите, Оксана Евгеньевна, присаживайтесь, наконец-то поговорим с вами поподробнее, перекусим немного, уж и обед как раз, - Григорьев суетился, ловко раскладывая столовые приборы, на зависть любой домохозяйке со стажем. - Сейчас Ирина горячее принесет - его уже привезли из столовой. Кстати, повара там отменные! Я подумал, что сегодня нам с вами нелишним будет пообедать вот так, наедине, поговорить с глазу на глаз, без посторонних ушей.
- Да, спасибо. - Городовая так растерялась от контрастности образов Григорьева, что не нашла, что еще сказать. Она ожидала, что полковник попытается каким-нибудь способом загладить утреннее недоразумение со служебной машиной, но не думала, что это произойдет именно сегодня и в такой форме. Однако, Григорьеву надо было отдать должное - способ оказался тот, что надо.
- Мне бы руки.... - начала говорить она, поставив сумку на ближайший стул.
- Конечно, Ирина проводит, - Григорьев что называется, с полуслова понял, в чем нуждается гостья и поднял трубку стационарного телефона, чтобы вызвать в кабинет секретаря. Но, она, как раз в это время, уже входила в кабинет, держа в руках два больших непрозрачных контейнера, содержимое которых источало очень аппетитный аромат, и два контейнера поменьше - с холодными закусками.
- Вот и обед, горячее все. - Григорьев принял контейнеры из рук Ирины, - Ирина, проводите Оксану Евгеньевну в туалет и можете отправляться на обед.
- Хорошо, пойдемте, - ответила женщина тихим глухим голосом без каких-либо интонаций, обращаясь в никуда, и вышла из кабинета.
Когда Городовая вернулась из туалета, Ирины в приемной уже не было, что радовало, так как от ее тихого присутствия у следователя мурашки бежали по телу. Григорьев разговаривал по сотовому телефону и она хотела было выйти, но полковник жестом остановил ее, показывая, что уже заканчивает разговор.
- Да, время подходит, я буду здесь примерно до девяти. До свидания, - полковник положил телефон на край стола.
- Местная газета хочет написать статью о ходе расследования дел об исчезновении мальчиков. Да... Такого здесь не случалось лет этак... да никогда не случалось. Знаете, город беспокоится, все прижимают поближе к себе своих ребятишек. Некоторые из моих знакомых взяли отпуска за свой счет и уехали со своими чадами подальше - кто куда... Ну, давайте обедать, пока не остыло. На голодный желудок нельзя рассуждать на серьезные темы - язва желудка будет.