Ведьма. Право на ошибку

Прежде чем ответить Драгону, Шакти скользнула оценивающим взглядом по Марку, а потом ее карие глаза остановились на мне, и я поежилась, чувствуя потоки ненависти, излучаемые ими в моем направлении. Не знаю, как я умудрилась заслужить это одним своим присутствием, но буда явно хотела моей смерти, причем самой изощренной и мучительной.

Без труда уловив настроение Шакти, Драг передвинулся, скрывая меня за своей широкой, сейчас напряженной спиной. Большое спасибо ему за это. Ситуация и затяжное молчание начинали нервировать.

Тебя нервирует собственная беспомощность и необходимость искать защиты у других, — проворчала шиза, неожиданно включившись.

А я уж тебя и не ждала, — буркнула я.

Я как любовь, нечаянно нагряну, когда меня совсем не ждешь, — ухмыльнулась ненормальная часть меня.

— Ведьмы, — прошипела Шакти, и если бы словом можно было убить, а взглядом поджечь (честно говоря, последнее я один раз наблюдала), наш с Марком прах уже разлетелся бы по лесу. — Дело в ведьмах. В той, что ты прячешь за спиной.

— Во мне? — Я была слишком удивлена, чтобы молчать. — Вот невезуха, а, Марк?  Как что, так сразу я.

— Беспредел, — поддакнул друг, встав ко мне спиной, чтобы иметь лучший обзор остальных вергиен.

— О чем ты? — раскрыл мой вопрос Драгон без былого дружелюбия в голосе.

— Ее мать убила мою, — прорычала Шакти. — Любой ведьме, ступившей на территорию Пятнистой Луны, смерть!

— Чего? — выступила я из-за Драгона, смотря на буду как на сумасшедшую. — Моя мать никогда и не слышала о вашей стае!

— Ри, она не лжет, —  напряженно проговорил Марк. — У нее это в воспоминаниях есть. Мари Ора убила ее мать в поединке.

— Достаточно ли хорошо ты знала собственную мать? — презрительно спросила Шакти.

Ну, всё.

— Мари Ора Брендон была великой и мудрой правительницей, одной из лучших целительниц и отличной матерью, — медленно, с расстановкой проговорила я, сузив глаза.

— Она была убийцей! — рявкнула Шакти.

— Шакти, даже если все было так, как ты говоришь, Виктория и тем более остальные ведьмы ни при чем. Это был поединок ваших матерей, — проговорил Драг, и ногти на его руках сменились когтями, а глаза стали насыщенного янтарного цвета с суженным кошачьим зрачком. Вокруг Марка сгущалась энергия Воздуха, и из этого не составило труда понять, что драка неизбежна.

— Убирайся отсюда, тигр, — выплюнула буда. — Это совершенно точно не касается тебя.

— Вообще-то, касается, — прорычал Драг, и это было впечатляюще.

— Нас больше, Бриар, — впервые заговорил мужчина по левую руку от Шакти.

— Серьезно? — насмешливо спросил Марк. — Ты считаешь, что это вам поможет, Ракеш?

Он поднялся в воздух и сформировал на руке сферу Огня. Рассчитанное представление. Марк всегда любил производить впечатление, и, надо сказать, делал это эффектно. Показал не только свои способности телепатии, но и магию.

Рычание гиен стало на тон ниже, более угрожающим, одна снова противно взвыла, и я поморщилась, стрельнув глазами в ее сторону.

— Марк, дай мне саблю, тебе и магии хватит, — протянула я руку за оружием.

— Меня и одного здесь вполне хватит, так что просто постой в сторонке, Ри, — качнул он головой.

— Жадина, — по-детски обозвала я его.

— Шакти, одумайся, — попытался воззвать к благоразумию буды Драг. — Этой дракой ты нанесешь вред собственной стае. Здесь некому мстить.

— На крови матери я объявила войну ведьмовским отродьям! — рявкнула девушка.

О, а вот и наша кавалерия, — довольно сказала шиза, и в ту же секунду я почувствовала сразу несколько  родных мне людей. Точнее, ведьм.

И вновь это приятное покалывание и родное тепло, как вчера, при приближении Марка. Правда, на этот раз чувство было намного сильнее. Возможно, потому что теперь я не старалась заблокировать его и отгородиться. На мгновение прикрыв глаза, расслабилась, внезапно ощутив себя как дома, в окружении своей боевой семьи. По крайней мере, пяти ее членов, включая Марка.

— Ведьмовское отродье? — переспросила Сэра Рейнхардт, выбегая позади двух вергиен. — Какое интересное определение. Кир, ты слышал?

Я вспомнила, как впервые увидела ее на главной улице поселения, отчитывающей своих в чем-то провинившихся стражников. Грозная, острая на язык, с красными лентами в черных волосах, жгуче карими глазами, сверкающими праведным гневом, она вызывала страх и восхищение. По крайней мере, у меня — восьмилетней.

— Сэра, — не сдержала я улыбки. — Рада тебя видеть.

Она улыбнулась в ответ, звякнув монетами, прикрепленными к платку, завязанному вокруг ее пояса. Одета девушка была в простые джинсы, уходящие в сапоги от формы, и черную майку с декольтированным вырезом. За плечом свешивался рюкзак, похожий на тот, что был у Марка.