Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 168 из 233

             Потемневший янтарь его глаз понимающе вспыхнул, отзываясь на  просьбу, скрытую за одним именем, и Драгон впился в меня жадным яростным поцелуем. Настолько свирепо, страстно и дико, что не оставляло сомнений в том, насколько долгожданно. Сплетаясь  в бешеном пьянящем ритме, я обхватила ладонями его совершенное лицо, гладя подушечками пальцев виски. Больше никаких остановок, никаких отговорок, никаких важных обстоятельств в пользу отказа.

             Не прерывая поцелуй, дыша друг другом, мы покинули ванную, не сразу вписавшись в дверной проем. Лихорадочно заглядывая в ставшие кошачьими глаза, судорожно набирая в легкие раскаленного, казалось, от одних наших взглядов,  воздуха для следующего забега, я схватилась за подол его майки, с намеком потянув ее вверх.

             — Сейчас, кроха, — промурчал Драгон, опуская меня в свой огромный лежак.  Слава Таврике, зафиксированный лежак.

             С прежде не замечаемой за собой алчностью, подстегиваемая искрами, стреляющими снизу, я снова потянула за его майку, и на этот раз Драг поддался, помогая стянуть ее с себя. Отбросив ненужную тряпку куда-то на пол, я уставилась на его брюшной пресс, зачарованная плавно вырисованными шестью кубиками, тонкой полоской темных волос от пупка  и очерченными косыми мышцами, уходящими за линию джинсов.

             Пальцы сами собой потянулись к этим гипнотизирующим рельефам, я встала на колени и прильнула туда, где билось сердце Драгона. Любимый застыл, его тяжелое дыхание шевелило волосы на макушке, а хаотичные удары сердца отдавались в губы. Он вздрогнул, когда  указательным пальцем я обвела верхние кубики, а потом меня едва не оглушило его мурлыканье. Ниже  и бархатнее обычного, вибрирующее в каждой клеточке моего тела, оно лишало воли, подстегивая продолжать изучать его, добиваться нового звучания.

             Руки перескочили с тела на пряжку ремня, и Драгон,  промурлыкав себе под нос что-то о сумасшествии, отстранился на пару мгновений, освобождаясь от остатков одежды. Я уставилась на его наготу, впервые за все это время чувствуя смущение и неуверенность.

             — Не бойся, — прошептал Драг, и его последовавший поцелуй притупил мою робость.

             Я не боялась, я…  Мысль осталась незаконченной, потому что мое полотенце, покорное манипуляциям Бриара, присоединилось к его одежде. Утробный рык, адресованный Хане, и кошку сдуло прочь с кровати, а я оказалась погребенной под сильным огненным телом Драгона.

             Его жар тек по моей коже поцелуями, касаниями и тихим густым голосом с хрипотцой, плавя изнутри и снаружи, превращая в сосредоточие одного большого желания. Я никогда не испытывала подобного ранее, не представляла, что такое возможно, но следовало бы догадаться, что когда дело касается Драгона, меркнет любая фантазия.

             Драг изучал каждый мой шрам, нежно водя по рубцам губами и кончиками пальцев, перекатывая меня в своих руках, как ему было угодно,  шепча о моей красоте, смелости и силе. От нежности и неприкрытого восхищения, звучавшего в словах любимого, в горле встал ком, но уже следующий жгучий поцелуй разогнал его, вызывая стон.

             Сильная мускулистая спина, плечи, рельефы груди, пресс, все эти перекатывающиеся и упругие мышцы, кошачья грация и тягучесть в каждом движении, мерцающий янтарь и требовательные губы… Совершенство. И я походила на маленького ребенка, спешно содравшего блестящую обертку с самого желанного подарка и теперь жадно изучающего его со всех сторон. 

             — Кто еще кому подарок, —  задыхаясь, прошептал Драг, давая понять, что свою последнюю мысль я высказала вслух.

             Его мурчанье влилось мне в рот вместе с поцелуем, крепкие руки провели по телу, очерчивая контур, давая понять, что пора переходить к основному блюду. Впервые я поняла, как чувствует себя воск вблизи пламени. Столь же податливая и мягкая, я позволила Драгону лепить из меня все, что ему будет угодно.

             Это было так правильно, так чертовски верно ощущать его вплотную, чувствовать себя нужной, желанной и любимой и при этом не обязанной ничего решать. Здесь, в нашем с ним общем личном пространстве, имеющем границы кровати, все шло своим чередом, продиктованное лишь обоюдным желанием и чувством. 

             И когда мы слились в одно, это было столь естественно, как дыхание. На секунду я пожалела, что не могу видеть происходящего со стороны, поскольку казалось, что мы идеально подошли друг другу. Как соседние паззлы в одной мозаике, или как две стороны застегнутой молнии. Короткая боль – малая плата за чувство подобного единения и уж совсем ничтожная за то, что дарил мне Драг. Он был моей константой, точкой опоры, маяком, освещающим путь своей ровной уверенностью во мне и в то же время якорем, не дающим скатиться в пучину отчаянья и творящегося вокруг хаоса.

             — Я люблю тебя, — прошептала я, когда обессиленные, мы замерли в объятьях друг друга, и я буквально была окружена его теплом и ароматом со всех сторон. Наши ноги переплелись, одна моя рука обнимала его за пояс, а ладонь второй лежала на его груди. Бриар  обнимал меня правой рукой, разместив ее вдоль спины и поглаживая мои шрамы, а левую подложил мне под голову.