Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 141 из 233

Истинным зрением я увидела, как всколыхнулся голубой туман, опутанный черными нитями-венами. Видимо, мысль о том, что ее единственный лучший друг, возможно, человек, в которого она, сама о том не догадываясь, была влюблена, соврал, настолько всколыхнула Брилл, что анхеот был не готов к проявлению эмоции такой силы.

— Норд, соль, — мысленно напомнила я Старшему Хранителю, и тот исчез.

— Я обманул тебя, когда восемнадцать лет назад на твой шутливый вопрос «Ты мне друг?» ответил «Да». Это не так. Уже очень давно, я не знаю, когда это началось, я чувствую к тебе отнюдь не дружбу. Возможно, с той секунды, как я увидел тебя: испуганную, потерянную, озирающуюся по сторонам из-за спины покойной королевы Оры Дорис.  А может быть, это случилось тогда, когда ты впервые взмыла на три метра вверх, перепугалась, замолотила руками в воздухе, и я едва успел смягчить твое падение, а ты, уткнувшись в меня,  смеялась так, что не могла остановиться.

Я помассировала пальцами переносицу, уткнувшись взглядом в землю. Признание Беренгарда, то, как он смотрел на Таю, стараясь разглядеть ее за демоном, было настолько личным, что стыдно даже смотреть. Рядом застыл Норд, бесшумно поставив передо мной открытый мешок соли.

— Тая… — в голосе Осборна послышалась мольба, и я перенесла все свое внимание на соль, практически начиная пересчитывать ее по кристалликам. — Моя Любимая. Именно это, каждый раз видя тебя, я сдерживаю на губах и прячу за улыбкой.

Голубой туман налился цветом и задрожал, словно пытаясь вырваться из черных демонических оков. Вкинув голову, привлеченная этими вспышками ауры, я увидела, как с искривленных анхеотом губ Таи сползла противная ухмылка.

— Получается. Чтоб мне сдохнуть, получается, — прошептал позади Марк.

— Берен, не молчи! Скажи ей еще что-нибудь, дай сил на борьбу, ну же! — горячо зашептала Индира. — Она же любит тебя, богами клянусь!

Осборн, растерявшись, посмотрел на меня. Бравый воин, всегда сражающийся в первых рядах, он не привык вот так раскрывать свою душу и обсуждать свои чувства, тем более на глазах у стольких людей. А тут еще и любимая девушка порабощена демоном, и нет уверенности в том, что эти признания ей вообще нужны.

— Да спой же, Астеон подари тебе мозги! — подсказала Дарин Грир-Кенелм, все еще возясь с Заком.

— Дарин права! — загорелась я, интуитивно чувствуя, что это выход.

Глубоко вздохнув, Беренгард повернулся к нам всем спиной, смотря лишь на Таю. Его широкие ладони сжались во внушительного размера кулаки, способные раздробить камень. И он запел.

Для ведьмы, любой ведьмы, откуда бы она ни была родом, как бы ни воспитывалась и чем бы ни занималась, нет ничего лучше музыки. Неумение играть хотя бы на одном музыкальном инструменте считается позором, даже правилом дурного тона. Она — часть нашего мира.

Музыкой мы передаем все самое важное, веря, что ее путь самый искренний и истинный, потому что пролегает от души. Потому у нас и нет ни одной молитвы не песни. С богами необходимо быть искренними, как ни с кем другим, дабы не навлечь их гнева, особенно, обращаясь с какой-либо просьбой.

По рукам и спине побежали мурашки. Я много раз слышала, как поет Берен, мы часто собирались отрядом на какое-то подобие музыкального вечера, нечто вроде товарищеских посиделок. Это помогало притереться друг к другу, и кроме того сплачивало. Но сейчас, с первых спетых строк, я поняла, что никогда по-настоящему не слышала  Беренгарда. Такого сильного и в то же время нежного, уверенного в своих чувствах и надеющегося на ответные.

Его глубокий голос словно пробирался под кожу, глубже, до самого сердца нежной мелодией, предназначенной лишь Тае. Это было и признание, и надежда, и в то же время зов. Как умирающий — стакан воды, как слепой — зрение, как уставший — покоя, так Берен просил Таю вернуться к нему. У меня защемило сердце, в носу защипало, и я украдкой взглянула на Брилл.

Лицо девушки исказилось, на долю секунды вместо желтых глаз мелькнули голубые, руки потянулись к голове… Изо рта ее вырвался странный хрип с присвистами, и она упала на колени. Берен запел громче, пронзительнее, похоже, наконец-то убедившись в том, что это помогает Тае.

Тело девушки забила судорога, она завалилась на бок, суча ногами по траве, измазывая джинсы в грязи (форма исчезла, едва в ней оказался демон) и, впиваясь пальцами в землю, словно забыв, что некоторые из них сломаны. Осборн также опустился на колени, старясь поймать ее взгляд, упираясь руками в барьер. Голос его дрогнул, но все же Берен выправил мелодию, по щеке его скатилась едва заметная слеза.

Сражаясь с анхеотом за собственное тело, Тая заметалась. Светлая музыка Осборна, посвященная ей одной, подпитывала девушку, но нужно было что-то еще.

— Круг! Создайте круг! — приказала я, действуя по наитию.

Все оставшиеся в строю Ястребы в несколько мгновений выстроились внешним кольцом вокруг созданного барьера, отгораживающего Таю.  Я крепко стиснула руки Норда и Лаэрта, стоявших по бокам от меня, зажимая внутри наших рук пригоршни соли.

— Дальше что? — спросил Марк, глядя на Беренгарда, опустившегося на колени и по-прежнему поющего для Брилл.