Страница 120 из 233
Я прошлась вдоль нарисованной на полу речки. Множество раз наблюдая за докладами и высказываниями Джошуа Ревенджа на Совете Темной Горы, членами которого были самые влиятельные ведьмы клана, я помнила о нем три вещи. Рациональность. Консервативность. Безжалостность. Это были три самые яркие его черты, по крайней мере, для меня. Возможно потому, что он никогда не считал нужным расшаркиваться перед жалкой сопливой девчонкой, на жалкую сопливую девчонку, всегда стоявшую за спинкой трона матери.
Однако Джошуа не мог не понимать, что полное уничтожение одной из древнейших династий ведьм – транжирство. Вот почему на меня не напали, когда я была так уязвима, вот почему до поры до времени мне удавалось жить относительно спокойно, и, наконец, вот почему на меня еще не было ни одного действительно продуманного покушения. Только попугали змеей на порожках, эфемерным присутствием наемника, да роцулом. Слабовато, учитывая ресурсы, которыми владеет Ревендж, и его способности Говорящего, индивидуальный дар его династии, передаваемый от отца к сыну. На фоне моих предположений даже брошенная мне последняя угроза Карла приобретала несколько иной смысл.
— Ребенок, — констатировала я, опускаясь на стул у компьютерного стола. — Убей он меня, и можно помахать ручкой индивидуальному дару пророка династии Брендон.
— Думаешь, он хочет… — Ян запнулся, подыскивая слово, — свести тебя с собственным сыном, чтобы…
— Чтобы кровь Брендон не исчезла совсем, — продолжила я. — Джошуа не глуп, спорить могу, ему нравится сама мысль о фамилии Ревендж, сочетающейся с даром провиденья. Плюс принадлежность моего рода к Гильвии, одной из Первых. Расчетливо и просто, в его стиле.
— Только через мой труп, — процедил Ян.
— Через наши обращенные в пепел кости, — невозмутимо поддержал младшего брата Лаэрт.
Норд просто серьезно посмотрел на меня и кивнул. Я знала, что Скорпион мог бы сказать что-нибудь в духе братьев, но обошелся одним жестом. Жестом, за которым скрывалась холодная готовность действовать. Сомнений в том, что назови я имя и скажи, каким именно способом убить, он бы сделал это, не задавая вопросов, не возникало никогда. Мама всегда удивлялась, как сильна моя связь со Скорпионами как подопечной со своими Хранителями. «За тобой они пойдут в Ад и еще ниже», как-то раз сказала Мари Ора, и эти ее слова до сих пор иногда звучали у меня в голове, когда я смотрела на них.
В дверь тихонько постучали, и пока она открывалась, Хранители успели занять свои обычные позиции на расстоянии от меня. Под легкий звон монет в спальню зашла Сэра Рейнхардт.
— О, Ри, ты уже не спишь? Отлично, — цыганка улыбнулась мне, плотно закрывая за собою дверь. — Учти, там твоего секс-тигра практически с рук кормит какая-то блондинка Ева.
— Чего? — возмутилась я, делая знак Скорпионам, чтобы они вышли.
Мрачно переглянувшись, Хранители покинули комнату, оставляя нас с Сэрой и Ханой, явно привлеченной покачивающимися монетками на платке Рейнхардт. Как-то раз я спросила Сэру, почему она носит его. Она ответила, что каждая монета это враг, чью жизнь прервала ее рука. Стоит ли говорить, что монет на ее платке очень много?
— Угу, — выразительно кивнула мне цыганка, грозя пальцем подобравшейся для прыжка Хане. — Даже не думай, деточка. Коготки подрежу саблей.
Экстаз. Блондиночка, почти что кормящая с рук моего Драгона. Старый друг семьи, да?
Я подошла к своей сумке, валяющейся в углу, и быстро выудила узкие черные джинсы и бирюзового цвета водолазку с коротким рукавом, собираясь сменить на них свою длинную футболку, в которой была сейчас.
— Она красивая? — спросила я, сражаясь с узким горлом водолазки и наэлектризовавшимися волосами, липнущими к лицу.
Рейнхардт сделала колебательное движение рукой, чуть поморщившись:
— Я на такой точно не женюсь.
— Сэра… — я расхохоталась, качая головой.
Тем временем в руках цыганки появилась потрепанная колода карт, лет которой было больше, чем всему населению Вэндскопа вместе взятому. Перетасовав ее, ведьма вытянула одну и посмотрела на ее содержание. Нахмурившись, Рейнхардт показала изображение мне. Девушка с исказившимся лицом, сжимающая в одной руке меч, а в другой сердце. Надпись под картинкой гласила «Тяжелое решение».
— Ничего нового, — отсмеявшись, цокнула я языком.
— Осторожно, Ри. Эта карта опасна, она символизирует судьбоносное решение, резкий поворот твоего пути, после которого ничего нельзя будет изменить, — серьезно посмотрела на меня Сэра.
— Хорошо. Я буду осторожна, — мигом успокоилась я, зная, что карты Рейнхардт не дают осечек, и к ним нужно относиться с уважением, как и к самим гадательным способностям династии Сэры. Правда, карт Сэры я боялась не так, как мешочка с костями ее бабушки Луладжи.