Страница 70 из 137
Держа в лапах последнюю пойманную рыбину, Рой зашагал к берегу.
- Здорово! – Он оскалился, проходя мимо меня, показывая свои безупречные клыки.
Жарить, конечно же, взялся Эстегон, после таверны у него проснулись глубоко спрятанные задатки кулинара. Вот, поди ты, какая несуразица, аристократ, голубая кровь, а ему больше всего нравится готовить, что-то там помешивать, подсолевать, создавать новые вкусы. Он, конечно, ни за что не сознается, но я- то вижу. Если похвалить его стряпню, то можно увидеть, как навсегда приклеенная ироничная улыбка покидает его лицо, и наш железный гранд превращается в простого счастливого парня.
Рой весь мокрый вылез из воды и недовольно ворчит, он вообще не понимает, зачем еще возиться. Рыба есть, бери да ешь. Но нет, дорогой, потерпишь, не хочу я смотреть, как ты, словно зверь, рвешь сырую рыбу.
Эстегон тем временем запалил наш импровизированный костер из «экологически чистого биотоплива» и колдовал с рыбой. На всякий случай, спрашиваю у него.
- Может помочь почистить?
Он, слава богу, отрицательно помотал головой.
- Не надо, сам все сделаю.
Облегченно вздыхаю, ненавижу чистить рыбу. С чувством выполненного долга разваливаюсь на тростнике. Рядом сидит Рой и пахнет от него специфически. Прямо скажем, зверем от него разит. Мокрой шкурой дикого зверя. У меня в детстве был сенбернар Сен-Готард, вернее у деда в деревне. Огромный добрый пес, он всегда ходил с нами на речку. Это одно из самых радостных и теплых моих воспоминаний.
В нем я, заливаясь смехом, обнимаю мокрого Сен-Готарда и кричу деду. Смотри! Смотри на меня!
Вместе с этим видео память надежно хранит и другие ощущения, в том числе и запах. Запах мокрой собачьей шерсти, мне даже он нравился, но сейчас это сравнение было неприятно.
- Рой. – Поднимаюсь и сажусь, поджав ноги. – Ответь мне на вопрос.
Он неохотно поворачивается, словно чувствует, что вопрос будет трудным.
- Да, Лера.
Интересно, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к виду этой жуткой морды, говорящей - да, Лера.