Страница 3 из 3
– С удовольствием!
Они торжественно пожали друг другу руки. Через открытое окно в комнату ворвался свежий ветер. Рукопожатие длилось почти минуту, мальчик вежливо улыбался старику и благодарил его.
Потом, громко хохоча и бегом обогнав доктора на лестнице, мальчик проводил его до автомобиля. Мать с отцом тоже спустились пожелать ему на прощание счастливого пути.
– Здоров, словно и не болел! – сказал доктор. – Невероятно!
– И набрался сил, – сказал отец. – Он сам развязался ночью. Правда, Чарльз?
– О чем ты говоришь? – спросил мальчик.
– О том, что ты развязался самостоятельно. Как только тебе это удалось?
– А… это, – протянул мальчик. – Но это было давным-давно.
– Конечно, давным-давно!
Взрослые засмеялись, и, пока они смеялись, мальчик молча провел ногой по дорожке, едва коснувшись, погладив голой ступней несколько суетившихся на ней муравьев. Незаметно от занятых беседой родителей и старика, блестящими от возбуждения глазами он наблюдал, как муравьи нерешительно остановились, задрожали и застыли на месте. Он знал, что они стали холодными.
– До свиданья!
Махнув на прощание рукой, доктор уехал.
Мальчик пошел впереди родителей. На ходу он посматривал в направлении города и в такт шагам напевал "Школьные дни".
– Как хорошо, что он выздоровел, – сказал отец.
– Слышишь, что он поет? Ему так хочется обратно в школу!
Ни слова не говоря, мальчик повернулся к ним. И крепко
обнял каждого из родителей. Поцеловал их обоих несколько раз.
Так и не проронив ни одного слова, он быстро взлетел по ступенькам в дом.
В гостиной, не дожидаясь прихода остальных, он быстро открыл птичью клетку, просунул внутрь руку и погладил желтую канарейку всего один раз.
Потом закрыл дверцу клетки, отступил на шаг и стал ждать.