Страница 10 из 21
Москва
- Ма, но ведь просила же покороче, - недовольно морщится Настя. – Конкретно опиши мне Струмина и Грошевича. Внешнее представление я о них по фоткам имею. А характеры?
- Да обычные ребята были, - пожимает Вера плечами. – Хотя нет, это для меня обычные. А для человека со стороны – так с чудинкой.
- Но это не только про них сказать можно, - выразительно смотрит на Веру добрая дочь.
Вера задумывается: рассказать или ещё рано? Повод хороший, но почва совсем не подготовлена. Видимо, на это и рассчитано. Теперь каждый шаг – с оглядкой, каждое слово – мысленно взвешивать и оценивать. Период расслабленности и эйфории окончен. Они сделали ставку на дочь.
- Миша и Лёва по жизни были идеалистами. Один хотел покорить небо и грезил только о том, чтобы летать. Другой мечтал о мире во всём мире и через песни пытался донести боль своей души от несправедливости, фальши, внешнего и внутреннего уродства, возведённого в ранг образца для подражания. У обоих были очень ранимые тонкие души, живые, пульсирующие.
- Господи, мама, опять ты со своими словами-кружевами. Скажи просто: у одного тараканы в голове по поводу самолётов, а другой - социально неадаптированный тип, который мир своих фантазий и глюков проявлял через песни.
- Настя, ты со мной таким тоном не разговаривай. Перестань строить из себя развязную девицу. Снимай маску, будь собой.
- А почему ты уверена, что это маска? – насмешливо вопрошает дочь. Но потом становится серьёзной, понимая, что мать лучше не злить. - А в священники-то как Струмин попал?
Вера вздыхает. Грустная это история.
ОТЕЦ КИПРИАН
1992 год, август
Небольшой город в центре России
Вера
Где найти звонаря
раскуроченной вдрызг колокольни?
Только ветер пытается звону небес подражать…
Автор
Год непростой. Впрочем, как и все последние годы. Летим куда-то в тартарары, никто не поймёт, куда и зачем. В магазинах шаром покати, зарплату по несколько месяцев не выдают, народ кругом голодный и злой. С введением каких-то непонятных рыночных реформ и либерализации цен все торгаши буквально с ума посходили. Продукты стали появляться, но цены на них зашкаливают. Народ стали кормить «ножками Буша», как будто в стране своих курей отродясь не водилось. Хотя наших-то ласково-насмешливо зовут «синими птицами» - такие они доходяги и синюшные на вид. Американские-то толстенькие и упитанные, нашим не чета.
По всей стране сплошной бартер. Эти иностранные экономические термины поперёк горла стоят. Сейчас вот, в конце лета, какие-то ваучеры начали раздавать, никто не знает, что с ними делать. Ругательство даже такое появилось, я на улице услышала: «Да ты дурак!» – «От ваучера и слышу».
Но хуже всего обстановка в ближайшем порубежье. Летом развернулись кровавые события в Бендерах, жестоко обстреляли Цхвинвал, не заканчивается конфликт в Нагорном Карабахе, а тут ещё возникло напряжение на грузино-абхазской границе. Господи, куда катится мир?
И всё-таки жизнь продолжается. Конец лета, и народ валом валит во все концы России-матушки: кто на отдых, кто с отдыха, а кто и по другой надобности. Вот и я в пути. А путь-то неблизким выдался. Билетов в кассах нет. Где с проводником договоришься, где с шофёром, а где и зайцем в электричке проскочишь. На протяжении всего пути из автомагнитол, вокзальных репродукторов несётся хит этого сезона в исполнении Марины Журавлёвой про черёмуху и про то, что на душе неспокойно так.
Вот и я переживаю, душа не на месте. Наконец-то, пыльная и грязная, добираюсь до пункта назначения. Это небольшой городок, коих тысячи разбросаны по земле нашей русской. Городков-то много, но только один для меня особенный. В местном храме настоятелем служит батюшка Киприан. Однако как священнослужителя я его пока не воспринимаю, для меня он – дорогой мой Летяга.
Страшно волнуюсь. Ещё бы – целых семь лет не виделись с нашего выпускного! Переписывались, конечно, я у родителей его адрес узнала. Но вот поехать всё как-то не получалось, хотя собиралась ещё в восемьдесят девятом, как институт окончила. Время-то смутное, то одно случится, то другое. Он тоже непонятно где – то в семинарии учится, то где-то в приходе служит, только соберёшься – его уже в другой приход направили. Вот почти год как перевели в этот городишко храм восстанавливать и приходскую жизнь налаживать.
И я решилась. Бросила все дела, заняла с миру по нитке денег под отпускные – и рванула. У меня важная просьба, которую я изложила предварительно в письме: я попросила отца Киприана покрестить меня. Я ведь до сих пор некрещёная.