Страница 3 из 22
– Состояние полковника Рида тяжелое стабильное. Угрозы жизни нет. Прогноз благоприятный, – коротко отчиталась Лайона, глядя в холодные стальные глаза генерал-лейтенанта Скотта.
– Я могу его увидеть?
– Можете, только это вам ничего не даст. Пациент находится в состоянии глубокого медикаментозного сна, и будет находиться в таком состоянии еще двое-трое суток, – все так же ровно отвечала Лайона.
– И тем не менее, я настаиваю, – так же ровно продолжал «давить» генерал-лейтенант.
– Хорошо, пройдемте в ординаторскую, переоденетесь в хирургический костюм, наденете бахилы, шапочку и маску, я проведу вас в бокс.
В боксе генерал долго смотрел на помещенное в прозрачную пластиковую капсулу тело своего боевого товарища, всматривался в спокойное, бледное лицо, покрытое короткой с проседью щетиной, отросшей за несколько дней.
– Этот человек… Рид… – полковник сжал губы, сглотнул. – Вы себе не представляете, как он важен. Какие на нем задачи и какая ответственность. Его смерть может привести к… (еще один судорожный глоток. Нервное движение мощных плеч). Привести к серьезным последствиям для… (генерал явно подбирал слова, стараясь не сказать лишнего) для большого количества людей.
– Для нас важен каждый пациент, независимо от его статуса, – холодно сообщила ему Лайона.
– Тем не менее, от лица командования Ашерским фронтом я выражаю Вам признательность, доктор. Мне сообщили, что Вы спасли Риду жизнь.
– Мы все делали свою работу, господин генерал-лейтенант. Трудно сказать, кто спас жизнь вашего… коллеги. Может быть, тот спасатель, который нашел полковника Рида под завалом и не забыл наложить жгут на размозженную ногу. Может, хирург, который делал операцию…
– Тем не менее, ваши коллеги утверждают, что вы отличились. Сумели сделать что-то важное. Как мы можем Вас поощрить?
Лайона с минуту молча смотрела на диализный аппарат, мерно прогоняющий кровь Рида через искусственные фильтры. Потом обернулась к генералу:
– Вы знаете, за семьдесят два часа мы использовали месячный запас диализных фильтров, чтобы сохранить полковнику Риду и жизнь, и ногу. Эти фильтры могли бы спасти жизнь другим пациентам. Директор госпиталя смотрит на меня волком – это было мое предложение: подключить диализаторы. Если бы Вы смогли восполнить наш запас фильтров для диализа – это было бы для меня лучшим поощрением.
– Я займусь этим вопросом. Госпиталь получит вдвое больше фильтров, чем было использовано. Что я могу сделать лично для Вас, Лайона?
– Знаете, господин генерал-лейтенант, говорят, в древности был такой император и полководец – Александр Македонский. Однажды он захотел вознаградить своего наставника – философа и ученого. Александр отыскал Аристотеля на берегу моря и спросил его: что я могу для тебя сделать, Учитель? «Не заслоняй мне солнце», – ответил Александру мудрец. Я могла бы попросить Вас почти о том же: не занимайте мое время. У меня его не так много.
– Что ж. Вопросы по фильтрам я согласую с директором госпиталя. С ним же поговорю о том, как можно поощрить персонал отделения и лечащих врачей. А Вы – непростая штучка, а, Лайона? Проводите меня к выходу.
Лайона молча отвела генерал-лейтенанта Скотта в ординаторскую, а когда он переоделся и направился к выходу – поспешила вернуться к своим пациентам. Для нее действительно не имело значения, кого спасать: полковника ВДВ или мальчишку-повстанца. Здесь, в госпитале, в реанимации, не было ни правых, ни виноватых. Были только люди. Пострадавшие. Пациенты. Искалеченные войной тела. Исковерканные войной судьбы. И каждая жизнь – Высшая Ценность. То единственное, за что действительно стоит бороться.
Еще через полтора часа Лайону вызвал к себе в кабинет директор госпиталя.
– Ты как догадалась, что полковника надо спасать по полной? Ты хоть представляешь себе, кто он?! Нет, ты даже в страшном сне не смогла бы увидеть, что за важную птицу тебе доверили лечить!
– Я спасала Человека, а не полковника. – Вставила короткую фразу в возбужденный монолог директора Лайона.
– Человека она спасала… Да если б вы там оттяпали своему полковнику ногу, мне бы сейчас его начальство оттяпало бы голову! В общем, Лайона, двойная квартальная премия и две недели оплачиваемого отпуска в любое время. Надеюсь, такое поощрение тебя устроит?
– Более чем, господин директор, – не стала спорить Лайона.
– Ну, вот и славно. Фильтры для диализа поступят в течение недели. И чтобы больше никаких сумасбродных идей и никакой самодеятельности! Иди, работай.
Лайона молча поклонилась и вышла из директорского кабинета.