Страница 20 из 124
Мне рассказали о том, к чему привела моя самовольная отлучка из операционной. То, что произошло, можно назвать не иначе как роковым стечением обстоятельств. Надежда, поспешившая меня сменить, застряла в лифте между вторым и третьим этажом. Тревожная кнопка запала, а мобильный в лифте не ловил. Она просидела там несколько часов. Правда, поначалу она не сильно переживала по этому поводу, так как была уверена, что я не покину пациента, не дождавшись ее. Тем временем у медсестры, которую я оставила с больным, случился приступ астмы. Оказалось, что она умолчала о своем хроническом заболевании, поступая к нам на практику. Ее нашли спустя пару часов в туалете без сознания.
Пациент скончался на операционном столе спустя полтора часа от потери крови. Понимаешь, если бы все эти события происходили днем, то трагедии можно было избежать. Неисправность лифта быстро заметили бы, да и медсестру в туалете обнаружили бы довольно скоро. Но ночью народу в клинике мало, и некому было вовремя обратить внимание на эти два обстоятельства. Только лишь когда родственники пациента поставили на уши всю клинику, пытаясь узнать об исходе операции, персонал зашевелился и обнаружил бездыханное тело больного, все в крови, с разрезом на спине. Несчастным оказался известный тележурналист.
Ну и пошло-поехало. Суды, угрозы, обвинения. Несмотря на то что преступление, совершенное мной, можно было классифицировать не более чем «убийство по неосторожности», прокурор убедил суд приписать мне умышленное убийство. В итоге и срок мне влепили убийственный – пятнадцать лет колонии.
Голос моей собеседницы дрогнул, и она замолчала.
– Я помню это дело, – откликнулась я. – В новостях целую неделю шли дебаты на эту тему. Воронцовский? Верно?
– Да, так звали моего пациента, – всхлипнула Жанна и затем продолжила: – Самым тяжелым было расставание с дочерью. Ее забрала моя мать к себе в глухое село. Как живет моя девочка, что с ней будет дальше – мне не известно.
История Жанны была зеркальным отражением моей собственной. Вот только мне сложно было предположить, насколько тяжело человеку навсегда распрощаться со своим ребенком, не имея при этом возможности оберегать его и обеспечить ему надежное будущее.
Я положила свою руку на Жанкину – с ровными красивыми пальцами, украшенными аккуратным красным маникюром. А спустя секунду мы, уже изрядно подхмелевшие от выпитой бутылки мартини, обнялись и немного поплакали.
Через пять минут Жанка уже взяла себя в руки. От женщины с трагической судьбой не осталось и следа. Она снова воодушевленно заболтала, то и дело весело посмеиваясь. Потом вдруг, сорвавшись с места, сбегала к себе в медпункт и принесла еще бутылку шампанского.
– Гулять так гулять! – весело пропела она.
Разлив игристое вино по граненым стаканам и прихватив с собой бутылку, мы отправились на прогулку по ночной базе. Не знаю, слышан ли был спящим базистам наш заливистый смех, а позже и песнопения. Нам было все равно. Ощущение полной свободы и безнаказанности переполняло нас той ночью.