Страница 97 из 118
В-третьих, я не хотела разрушать их дружбу и этим ранить Сергонэля. Ведь между собой они отлично ладили, понимали с полуслова, имели много общих воспоминаний о том, что им пришлось вместе пережить в прошлом, и много совместных увлечений в настоящем. Они всегда были готовы прийти на помощь друг другу, если в этом возникала необходимость.
Ну и, в-четвертых, несмотря на свою холодную сдержанность, Сергонэль ее совершенно терял, когда дело касалось меня. Помня его драку с Ювизэлем, я боялась, что он не справится со своей яростью и в пылу ревности, не дай Небеса, покалечит Протасэля, и тем самым навлечет на себя справедливый гнев окружающих. Так что, мне не оставалось ничего, кроме как приспособиться и терпеть навязчивое внимание ко мне Протасэля.
Сергонэль отдал мой фаэтон в переделку, и мастер сделал в нем специальное безопасное место для маленького ребенка. На нем я и разъезжала по городу то к родителям, то в контору Сергонэля, то в контору Протасэля, то в рабочую приемную Королевского Казначея с налоговыми отчетами.
Такая моя занятость давала ощущение насыщенной жизни и не позволяла рефлексировать и задумываться о том, все ли правильно в этой жизни?
Я просто жила. Наслаждаясь своим материнством, безгранично любя и восхищаясь своим ребенком. Радуясь, что безмерно любима Сергонэлем. Гордясь результатами своей работы. Получая удовольствие от своих увлечений. Отстраненно интересуясь мировой политикой. С удовольствием общаясь со старшими родственниками. Огорчаясь, регулярно возникающим мелким неурядицам, без которых не обходится жизнь.
***
- Ты отпустишь меня на охоту? Обойдешься без меня несколько дней? – вечером, за ужином, спросил меня Сергонэль.
Его вопрос вызвал у меня недоумение. Для Сергонэля важно не терять физическую форму, боевые и охотничьи навыки, и он нередко уходит в лес с отрядом охотников. Правда, не больше, чем на три-четыре дня. Но не потому, что это я его не отпускала на более длительный срок, а потому, что он сам не хотел надолго уходить в длительный поход и, как он считал, оставлять нас с Янисорэлем без присмотра и защиты.
- Конечно, – удивилась я такой постановке вопроса. – А с кем ты идешь? И на какой предположительный срок?
- Дело в том, что на западе, в окрестностях Марикена, часто стали встречаться Титануры. Это опасно. Вот и собирается большой отряд охотников, чтобы уменьшить поголовье этих тварей, и получить ценные ингредиенты для Зельеваров. Мы с Протасэлем хотим к ним присоединиться. А путь туда не близкий, хоть мы и будем добираться до места по дороге Древних на трех пассажирских каретах. Но пока выследим хоть одного Титанура, не один день может на это уйти. Так что, скорее всего, в этот раз меня не будет около трех декад, – с тяжелым вздохом закончил он объяснение.
- Мне кажется ты не рад этому? Зачем тогда идешь? – спросила я.
- Предстоящей охоте я рад, тем более такой нужной, сложной, азартной, требующей высокого мастерства. Да и Протасэлю уже пообещал. Это его идея, он говорит, что мы с ним одомашнились, рядом со своими женщинами и детьми, и как затворники привязаны к дому. Но, так надолго расставаться с тобой и Янисорелэм, мне не хочется и как-то тревожно.
- Ты не должен за нас беспокоиться, – постаралась я его ободрить. – Я не беспомощна, и в состоянии о нас позаботиться.
- Знаю. Но ничего с собой поделать не могу, – вздохнул он. – Будешь скучать?
- Конечно, – искренне ответила я. – И с нетерпением ждать.
Он довольно улыбнулся, встал из-за стола, подойдя ко мне наклонился к моим губам, горячо поцеловал и, взяв за руку, потянул в спальню.
Через два дня, ранним утром, вооружившись, что называется – до зубов, Сергонэль ушел с отрядом опытных воинов-охотников.
Его отсутствие никак не нарушило мой распорядок дня. Утром я отвозила Янисорэля к Эли, затем уезжала по делам, а во время сиесты снова приезжала в дом родителей. Когда жара спадала, мы с сыном возвращались домой. Только в мастерской Александрэля помудрить не было возможности, да и в выходной день никуда не пошла, оставшись дома с ребенком. Но, в тот день, когда вечером был урок танцев, я его не пропустила, оставив Янисорэля ночевать в доме родителей.
Привычка становится почти инстинктом. И вот ночью, мне было как-то неуютно одной в постели. Не хватало рядом тепла мужского тела, ласковых рук и утреннего пробуждения от поцелуя. Отсутствие этого, вызвало какое-то внутреннее беспокойство. Но начинался новый день, и дела полностью вытесняли это неприятное чувство.