Страница 83 из 118
Жмурясь от удовольствия, я ела вкусно приготовленную еду, используя столовые приборы, сидя за столом, в удобном кресле. И радовалась возвращению к нормальной жизни. А потом, с не меньшим удовольствием, растянулась в удобной, мягкой постели, на чистых ароматных простынях.
Сергонэль присоединился ко мне после душа. Его такие откровенные, беззастенчивые, но уже знакомые ласки довели меня до желаемой разрядки удовольствия.
Позже, когда мы лежали в постели, обнявшись, я спросила его о том, что меня мучило все это время:
- Ты уже понял, кто хотел от нас избавиться?
- Не от нас, а от меня, – уверенно поправил он. – Никто не знал, что я полечу с тобой. По крайней мере, я никому это не говорил. Предупредил всех кого надо, что закажу аэростат и пилота в конторе «Аэроперевозки». Когда выяснилось, что сделать это в ближайшие дни не удастся, и я договорился о полете с тобой, то никому об этом не сообщил. Только секретаря предупредил, что тебя тоже не будет на работе несколько дней, не объясняя причин.
- А кто, вообще, знал о твоем полете в Лангос? – попыталась я определить круг подозреваемых.
- Ну, конечно, Протасэль. Все работники в моей конторе. И соседка, живущая рядом с моим домом, которую я попросил в мое отсутствие кормить моего ездового ящера. А уже кому они могли сообщить, я не знаю, и выяснить это смогу только когда мы вернемся домой. В голову не приходит ни один разумный, который был бы заинтересован в моей смерти и получил бы в результате хоть какую-нибудь выгоду. Да еще и способный предпринять такую коварную попытку убийства. Так что, давай оставим выяснение этого вопроса до возвращения в Асмерон.
Возразить на это мне было нечего, и я согласно кивнула. Вообще-то, эта чудовищная история, не укладывалась в сознании. Многовековые традиции эльфов исключают возможность убийства себеподобного. Но эту тревожную и не имеющую разумных объяснений тему, мы больше не затрагивали. Не было у нас никаких зацепок, чтобы строить предположения. Хотя, конечно, каждый из нас мысленно возвращался к этому покушению и страшным воспоминаниям о пережитой в воздухе катастрофе.
На следующий день мы с Сергонэлем, впервые за последние семь дней, разделились. Повезло, если можно так сказать в сложившейся ситуации, но, по чистой случайности, именно сегодня в Лангосе проходили финальные состязания по стрельбе из лука. Сергонэль успевал, в последний день, согласно договору, передать лук Древних владельцу Тотализатора.
– Восхитительный лук. Жалко расставаться с этим прекрасным оружием, не раз спасавшим наши жизни, – собираясь на встречу с новым хозяином лука, взгрустнул Сергонэль. – Потрясающие сила, мощь, удобство и прицельная меткость, – сумел по достоинству оценить он, непревзойденное мастерство работы Древних.
– Ну, так может, ты попробуешь выкупить его? – предложила я.
– Нет. Уговор дороже денег. Но я не понимаю Протасэля. Зачем ему надо было продавать такой уникальный лук? Ведь он не нуждается в деньгах, – с недоумением отметил Сергонэль.
Пока Сергонэль был занят, я тем временем пошла пройтись по городу. Хотела у кого-нибудь из мастеров-портных купить готовые тунику и легинсы из мягкой, тонкой и легкой ткани.
В Лангосе мы с Сергонэлем провели и весь следующий день. Вначале Сергонэль договорился об аренде комфортабельной кареты, запряженной лесным ящером, способным на быстрый бег. И о найме двух магов менталистов, которые будут посменно управлять ящером, чтобы мы могли двигаться домой и днем, и ночью, останавливаясь в придорожных гостиницах только для того, чтобы поесть и сменить ящера на свежего.
А потом мы отдыхали, расслабленно гуляя по городу, наслаждаясь вкусной едой в ресторане. На меня, выросшей в Эльгноморе – красивейшем, необычном, шумном и активном городе, Лангос не произвел большого впечатления. Он повторял удобную, но однообразную планировку и архитектуру Асмерона, свойственную всем эльфийским городам. Но, даже по сравнению с Асмероном, этот город был тих и неспешен.
Ранним утром следующего дня мы двинулись в обратный путь. В большой карете было два мягких спальных места, расположенных в два яруса, одно над другим. Небольшой закуток для отдыха сменного погонщика был отгорожен от основного пространства, что давало ощущение полной уединенности. Мы, как и было задумано, ехали и днем, и ночью, а наши погонщики регулярно сменяли один другого. Только трижды, за весь путь, мы останавливались у придорожных гостиниц, чтобы поменять ящера и купить еду на вынос.
Всю дорогу мы с Сергонэлем отсыпались и разговаривали. Он выспрашивал меня о моей жизни, внимательно слушал, и я, впервые, так легко, так много и так доверчиво рассказывала о себе, в том числе и о сугубо личном, о чем никогда не рассказала бы постороннему.
Я, в свою очередь, расспрашивала о его жизни, о том, как ему пришло в голову заняться Тотализатором и какие трудности пришлось преодолеть на пути к успеху и богатству.
Наконец, через три дня, мы въехали в Асмерон. Остановив карету около калитки моего дома, Сергонэль, обнимая меня на прощанье, с волнением прошептал мне в губы:
- Я люблю тебя, Ненаглядная моя. Мне трудно расставаться с тобой даже ненадолго, – и не услышав от меня ничего в ответ, чуть отстранившись, требовательно посмотрел мне в глаза.