Страница 11 из 28
- Я не могу, всё, это конец, - причитала она в короткие мгновения их тет-а-тет. – Помощи ни от кого нет, я одна с ними, развод с мужем, он уже сказал, что алименты платить не будет… я срываюсь на детях, но хоть бы в этом был толк! Они полностью игнорируют меня, никакого авторитета нет! А свекровь слушают, как миленькие, стоит ей только приехать, но я-то знаю, что она просто им всё разрешает, а я плохая, конечно, мать всегда плохая…
- Успокойтесь, пожалуйста. Расскажите по порядку. Вы знаете, ваши материальные проблемы я решить не могу, но мы можем поработать с вашими отношениями с детьми, - Аверин очень старался, чтобы его голос не звучал утомлённо. А ещё в его голове назойливо вертелась мысль, почему Маргарита не пойдёт к психологу вываливать весь этот груз проблем. Нет, так думать нельзя. – Дайте им уже спокойно поиграть, не ругайтесь. Я уже смирился с потерей нескольких своих ручек.
Он улыбнулся. Маргарита вернулась в кресло, встав в очередной раз накричать на детей. Напряжение не отпустило её тело, но она улыбнулась в ответ.
- Вот, правильно. Чаще улыбайтесь, особенно детям.
- Да, я понимаю. В ваших глазах я тоже, наверное, чудовище?
- В моих глазах вы обыкновенная женщина, заслуживающая семейного счастья. Давайте об этом и поговорим. Кто же считает вас чудовищем?
- Да все! Особенно свекровь. Она потому всё ребятам и разрешает, чтобы на моём фоне выглядеть святой! – в голосе сквозила неприкрытая обида.
- Кто-то ещё, может, высказывает вам недовольство?
Маргарита задумалась. По её лицу читалось предвкушение: сейчас хоть кому-то пожалуется на свою жизнь.
- Я бы сказала, что муж, да только он давно не интересуется ни нашими детьми, ни моими с ними отношениями. Он вообще старается делать вид, что у него нет детей. А моя мама… Понимаете, она вроде и помогает. Но постоянно говорит мне, что я строю из себя неженку. Мол, в её время не было ни стиральной машины, ни посудомойки, и жила она в общежитии, а меня вырастила… Чувствую себя виноватой, что у неё ничего не было, хотя я-то тут при чём? И почему сейчас мне не может быть плохо?
Аверину стало жаль Павлову Маргариту с двумя детьми. Он прекрасно знал эту особенность предыдущего поколения – на себе узнал. И сейчас понял, что ему, мужику-холостяку, достаётся вовсе не так страшно, как несчастной брошенной женщине с двумя малышами.
- Вы знаете, плохо может быть кому угодно, - поделился Аверин. – И неважно, богат человек или беден. Вы имеете полное право на свои эмоции, и не должны сравнивать их с чьими бы то ни было. Понимаете? Вопроса вины здесь нет принципиально.
Маргарита покивала. Она вдруг оглянулась на ребят: те успокоились, сели на полу и что-то делили между собой, периодически взрываясь смехом, но уже не перманентным визгом.
- Дети успокоились… - она это выдохнула, будто боялась поверить.
- Мы говорим с вами тихо и спокойно, вот и они расслабились. Дети тонко чувствуют состояние матери.
- Да, наверное.
Маргарита за сеанс так и не позволила себе расслабиться, всё время сидела натянутой пружиной. Под конец сеанса Аверин пожал руки гордой малышне, их мать тоже протянула свою. С тяжёлым сердцем врач-психоаналитик увидел во взгляде пациентки нечто, что было трудно уловить, что она сама ещё не поняла, но что грозило через пару-тройку месяцев встреч перерасти в сильную привязанность, неуместную в их отношениях.
- До свидания!
- Всего вам доброго.
Семья удалилась, а Аверин повернулся к своему рабочему столу. На полу возле него весь светло-бежевый ковролин был исписан его перьевыми ручками, валявшимися тут же, с растёкшимися чернилами. Аверин в голос застонал.
- Витя! – гаркнул он в трубку секретарю. – Надо в ближайшее время перестелить ковролин. Ну, или найди кого-нибудь, кто сможет оттереть чернила от него.
- Архип Ильич?.. То есть да, конечно, - голос Вити звучал растерянно, и Аверин сразу понял, почему: - Тут к вам Красильникова…
- Звонила? Перенесла сеанс?
- Нет… пришла…
Аверин отнял трубку от уха и поглядел на неё, решив, что ослышался.
- Пускать? – спросила трубка.
- Да, да, - торопливо ответил врач.
Аверин бросил взгляд, полный отчаяния, на истерзанный ковролин, но он ничего не мог с ним поделать. Тем более, Мелисса уже стучалась.
- Да-да! – чувствуя себя попугаем, крикнул врач, пересекая комнату.
- Здравствуйте, извините, что без предупреждения.
- Добрый день.
Аверин так и впился взглядом в Мелиссу. В этот раз она изменила своему привычному стилю – широкий свитер с джинсами и рюкзаком – и пришла в деловом узком платье светлого серого цвета, с маленькой сумкой и на каблуках. Врач понял, что она не планировала этот визит, и потому шла с работы или какого-то мероприятия.