Страница 74 из 77
Я открыл глаза и вскочил, испугавшись.
– Андрюша.
Это мама, это всего лишь мама… Моя мама… Сердце колотилось в висках. Мама сидела на краю кровати и смотрела на меня, ее лицо в темноте казалось мордой скелета – два черных провала на костлявом белом лице.
– Мам, сколько время?
– Пять утра.
Смотрю в окно – сизая темнота. Звуков нет никаких, будто все разом взяли, и вымерли, не оставив после себя и следа.
– А какой сегодня день?
– Среда.
У меня в горле встал ком.
– Что случилось, мам?
Мама некоторое время молчала, как бы собираясь с силами, а потом выпалила, быстро, не давая мне вставить и слово.
– Андрей, я знаю, что ты скажешь и знаю, что ты прав, мы можем помочь папе и должны постараться помочь, мы не можем его предать, ты ведь так говорил, называл это предательством? Не можем и не должны, но у меня нет больше сил, сынок. Я больше не могу так жить. Я сойду с ума. Сын, прости меня, но я хочу, чтобы ты меня понял, я люблю твоего отца, хочу ему помочь, и именно прошу тебя согласиться со мной. Ему нужно на лечение в церебральный комитет.
Я молчал. Мама тоже. Мы довольно долго так сидели и смотрели друг на друга; я хотел, наверное, заорать ей в лицо, что никогда не бывать этому, нет, нет и еще раз нет – я не предам отца. Я хотел бы подраться с ней, расплакаться, разбудить папу и все ему рассказать. Я хотел ненавидеть маму в этот момент, но ничего не получалось.
– Нет, мама, – сказал я спокойно. – Если тебе действительно нужно мое мнение, если мое решение что-то да значит, то оно отрицательное. Я не хочу этого и никогда на это не пойду.
Мама молча посидела, потом молча встала и вышла из моей комнаты. Проснувшись около семи утра, я очень хотел верить, что этот мамин визит – это был сон, но по ее лицу понял, что она действительно приходила и сказала то, что сказала. Папа курил на балконе. Мама готовила завтрак.
– Доброе утро, мама.
– Доброе, солнышко. Зови своего отца, будем кушать!
Слишком радушно, на грани истерики.
***
Весь день было не по себе. Я старался не встречаться с мамой взглядом и почему-то начала чувствовать себя виноватым. Папа что-то рассказывал про свой страшный сон. Мы смотрели какое-то старое кино (я только ради папы все еще смотрю эту плоскую фигню), потом пили чай с шоколадными вафлями, а потом я не выдержал.
– Пап, слушай, может, мы с тобой пойдем погулять?
– Что?
– Пойдем гулять! Мам, можно, мы сходим в парк? Каких-нибудь сорок минут и мы обратно, соскучиться не успеешь! Мам?
Мама мыла посуду, замерла на секунду, но вот продолжила. Шумела вода.
– Да, конечно. Только возвращайтесь быстрее. Помните про лекарства.
– Конечно, мам!
Папа выглядел растерянным. Смотрел то на меня, то на мамину спину. В очередной раз нашел мой взгляд, тепло улыбнулся и подмигнул.
– Идем? – спросил я.
– Идем!
Мы довольно быстро собрались и вышли на улицу, там уже шел дождь.
– Блин, может, вернемся домой?
– Нет, солдат! То, что не убивает, делает нас сильнее! Шагом, марш!
И он огромными шагами потопал по лужам, поднимая фонтаны брызг.
– Вперед!
Сначала было здорово, я смеялся так, что, кажется, даже забыл об утреннем разговоре. Но потом я увидел, что с папой что-то не так. Не знаю, как это правильно объяснить. Это был другой. Тот, что иногда смотрит на меня его глазами. Он говорит какой-то бред про носорогов и огромные грибы, раздевается, орет, бьется головой об стену и не может сориентироваться в пространстве.
– Папа!
Как назло, мы были недалеко от станции метро и папа кинулся именно туда.
– Папа! Стой!
Я еле как догнал его уже на самой платформе (куда смотрят эти идиоты?), догнал, схватил за руку.
– Папа! Посмотри на меня! Папа!
***
Хорошее утро, только-только светает, небо почти голубое. Прохладный легкий ветер, свежо. Ночью был дождь, день обещает быть солнечным. Середина лета. Я только проснулся, еще не ходил в ванную, стою и тру руками глаза, смотрю на папу. Тот сидит на балконе и курит. Нужно идти в ванную, но я боюсь сдвинуться с места. Один шаг, и эта странная, волшебная тишина рухнет, и вернется безумие. Я этого не хочу. Вот, папа докурил, зачем-то посмотрел вниз, обернулся, будто бы ища пепельницу (мама всегда моет ее и убирает с балкона, чтобы та не воняла) и тут заметил меня. Улыбается. Стоит на фоне яркого зеленого ковра крон. Машет рукой, делает шаг вперед и влево и открывает дверь.