Время взаймы

В словах Оберус была правда: люди — зараза, страшная болезнь, от которой нужно освободить их несчастный, замученный мир.

Уго из последних сил бросает сознание в давно пустующий сонм. Уго исчезает. Растворяется в нигде, переставая понимать, что он это он…

***

Самоидентификация возвращается: Уго каким-то образом понимает, что пространство организовалось, но некоторое время вокруг только яркий белый свет и ничего больше. Затем свет утихает, и Уго получает возможность оглядеться. Увидеть то, что его окружает получается не сразу, потому что большинству объектов в голове Уго нет названия.

Сознание его будто бы неповоротливо подгружается до нужной конфигурации. Нелепое слово «конфигурация» расставляет все на свои места: Оберус погиб, Поиск кончился. Азури, бедная, милая, прекрасная Азури давно не существует, и ничего больше: ни тьма, ни звук в ее глубине, похожий на жужжание великанских мух, — не имеет значения.

— Пап, ты чего? — спрашивает сидящий рядом человеческий детеныш и обеспокоенно заглядывает Уго в глаза.

— С тобой все хорошо?

Уго чувствует, слышит, знает, что внутри него еще много разных существ. Они просят, зовут, кого-то в чем-то упрекают. Тело, в котором он оказался, похоже на выгребную яму. Здесь, внутри, почти не осталось того, кого зовет человеческий детеныш.

— Папа, посмотри на меня.

Уго смотрит.

— С тобой все хорошо?

Уго слышит голоса. Какие-то странные жуткие голоса зовут его по имени. В помещении пахнет хлебом и застарелой водой. Здесь много запахов, которые раньше Уго никогда не чувствовал.

— Да.

Уго делает ртом жест, который здесь призван вызывать доверие.

— Со мной все хорошо, сын. Просто задумался.

— О чем?

Детеныш взволнован, но внимателен и собран. Уго удивляется этому, но память тут же подсказывает ему, почему так происходит.

— Об истории, — вдруг честно ответил Уго, все еще не до конца понимая, что происходит.

— Какой истории?

— Всей… нашей. Земли. Людей.

— Почему вдруг?

Они сидят за столом на маленькой кухне. В доме больше никого нет. За окном идет сильный дождь; через небольшое количество времени должна вернуться самка.

— Не знаю.

— И что ты о ней думаешь?

— Ничего особенного. Смешные акценты.

— С тобой точно все хорошо?

Мальчик встал, прошел к чайнику, что стоял на подоконнике, налил себе кипятка в чашку, сунул в кипяток использованный чайный пакетик.

— Да, конечно.

Уго рассеяно оглянулся, он все ждал, когда какая-нибудь еще сила схватит его и вырвет из этого тела, но ничего не менялось. Над головой на стене негромко тикали круглые часы.