Страница 44 из 77
— Блин!
Вошла, посмотрела по сторонам — новых знакомых нигде не было видно.
***
Максим Манохин пришел на собрания сам. Лана и не думала, что он решится. Нашла его в базе, послала письмо, посмотрела историю болезни. Горгона, узнай она, уже проела бы Лане плешь — у него оранжевая карта, как ты можешь, так нельзя относиться к своим обязанностям. Он обязан прийти. У него просто нет выбора, но Лана была уверена, что выбор есть всегда. Не это ли основа церебрального права, если разобраться?
— Добрый день, друзья!
Лана огляделась. Участников было меньше, чем обычно.
— Спасибо, что пришли. Прежде чем мы начнем нашу беседу, я хотела бы представить вам новых членов нашего маленького клуба. Максим, встаньте, пожалуйста. Не хотите рассказать о себе?
— Нет, — ответил Манохин. — Не сейчас.
— Хорошо. Максим пришел к нам по собственной воле, без постановления. Максим, спасибо, что решились. Это здорово.
— Вам спасибо, — буркнул он и сел на свое место. Лана огляделась, улыбнулась и стала хлопать в ладоши.
— Аполодисменты, друзья!
По залу прокатились вялые шлепки.
— Идем дальше. Это Ренат и София. Здравствуйте. Встаньте, пожалуйста. Не хотите рассказать о себе?
Ренат и София держали друг друга за руки, им как будто было тяжело расцепиться, но Ренат все-таки встал. София осталась сидеть, бледная и напуганная.
— Можно мы тоже немного позже? — огляделся. — Мы тут впервые, ну и, вы понимаете… Если… Если можно, конечно.
Смотрел прямо на Лану, не отрываясь, молча, и не садился.
— Давайте так, — сказала она, и опять попыталась дружелюбно улыбнуться. — Садитесь, пожалуйста. Я расскажу, чем мы здесь занимаемся, и мы перейдем к беседе. Хорошо?
Еще раз огляделась. Ренат сел. Подопечные ждали.
— Итак, начнем. Как вы, возможно, знаете, квантовая теория познания позволяет нам рассмотреть наше сознание с точки зрения психологии и нейробиологии не как компьютер, а как Вселенную…
После беседы Максим не ушел сразу, что тоже хороший знак, а некоторое время стоял у стола с кофе и булочками, беседовал с Фридманом. Лана решила подойти и попробовать наладить контакт. Работа в Сети у нее пока не получалась, — ведь можно как-то не подключаться, внешние устройства тоже прекрасно функционируют, — и коммуникации поэтому в последнее время хромали. Нужно наверстывать, а то однажды окажется, что вся группа в сети, а ты стоишь и ничего не можешь понять, как неандерталец.
— Антон, Максим.
— Светлана, добрый день.
Фридман выглядел плохо. Создавалось впечатление, будто или не спал неделю, или пил. Фиолетовые круги вокруг глаз, красные капилляры. Еще, кажется, от него довольно сильно воняло потом.
— Как вам, Максим, нравится у нас?
— Да, наверное. Вы давно здесь работаете?
— Полтора года.
— О, прилично. И сколько людей излечилось?
Лана собралась что-то сказать, но осеклась.
— Эм…
— Ну, сколько вышли отсюда здоровыми, закрыли гештальт, победили болезнь? Есть какая-то статистика, может быть?
— Пока такой статистики нет, — Лана улыбнулась. — Но если хотите, я ее для вас составлю.
— Составьте, пожалуйста.
Больше они разговаривать намерены не были. Как странно все получилось, неприятно.
— Хорошего вечера, друзья.
Но дальше отношения у них складывались неплохо. На одном из собраний Максим даже разоткровенничался, рассказал о проблемах с сыном. Рассказал о своих галлюцинациях. Сказал, что хочет бороться. Они, Антон и Максим, часто приходили и уходили вместе, нашли общий язык, что тоже не могло Лану не радовать. Если быть честной с собой, думала она, эти собрания нужны не для того, чтобы научиться двигать горы силой мысли… Затем сверху сообщили, что дело Манохина закрыто.
— Как вы, Антон?
Фридман слепо смотрел на Лану несколько секунд, а потом будто бы только увидел.
— Что?
— Я спрашиваю, как вы себя чувствуете?
С того дня, когда Максима отключили, прошло чуть больше трех недель. Лана не спрашивала, в курсе ли Антон о том, что стало с сыном Максима, и поэтому сейчас не понимала, что еще можно спросить.
— Хорошо, — горько усмехнулся тот. — Нормально. Насколько позволяет ситуация. А что?